Вор принят

Криминальный мир сотрясается вместе со страной. Года не прошло, как «законники» с трудом утвердили всероссийского главвора. Олег Шишканов, он же Шишкан, он же Олег Раменский, он же Олег Медведев только-только вступил в исполнение обязанностей. И вот он уже арестован на два месяца. Пока до 12 сентября. Но не факт, что после этой даты сможет освободиться. Обвинения предъявлены серьёзные. Серьёзны и грядущие последствия. Не только для Шишкана и воров в законе.

Вор в законе обвиняется в похищении и убийстве

Шишканова-Медведева-Раменского взяли в понедельник. Операцию совместно провели Главное управление угрозыска МВД и Следственный комитет РФ при участии ФСБ. Произошло это в посёлке Поповка (Раменский район Подмосковья). Прямо в особняке Шишкана. Не обошлось без физического столкновения. Объект был при телохранителях. Один из них, Эдуард Хорьков (в отчётах он назван «приближённым вора в законе»), оказал сопротивление. В результате у одного из оперативников сломана нога. Но и сопротивление удалось быстро сломать.

Параллельно прошло сообщение о задержании в люберецком кафе чуть не тридцати человек на воровской сходке. В том числе Ираклия Усояна, внука легендарного Деда Хасана. Поначалу эту новость подавали в едином информационном пакете с арестом Шишкана. Потом всё-таки разделили.

В тот же день Олегу Шишканову предъявили обвинение. Он подозревается в причастности к похищению и убийству районного депутата Татьяны Сидоровой. Произошло это в феврале 2012 года. 52-летняя Сидорова, её 73-летний муж, 28-летний сын от первого брака и 64-летняя сестра бесследно пропали тогда из своего дома в деревне Малахово. 21 февраля об исчезновении депутата сообщил её водитель. Во дворе полиция обнаружила следы крови. Обследование места дало также основание предположить, что по земле волочили людей. Возможно, ещё живых.

Татьяна Сидорова была не только депутатом Законодательного собрания Раменского района, но и генеральным директором ЗАО «Племзавод Раменское». Эта структура владела крупным животноводческим комплексом. Чешская компания Farmtec построила молочную ферму по последнему европейскому слову, за ценой вопроса в 12 млн евро. Владимир Кремнев, муж Сидоровой, не менее успешно развивал в Раменском другой бизнес-проект – тепличное хозяйство по итальянским технологиям. Весть об их исчезновении и гибели вызвала шок в Чешском экспортном банке, российском Внешэкономбанке и чешской страховой госкомпании EGAP, гарантировавшей возврат банковских кредитов.

Уголовное дело возбудили по статьям 105 (убийство) и 126 (похищение человека). В утяжелённых частях, поскольку речь шла о четырёх жертвах. В ходе расследования установился интерес Шишкана – тогда уже вора в законе, но ещё не N 1 – в делах «Племзавода Раменское». Выяснилось, что его люди следили за жилищем Сидоровой, а куратор его силовиков, известный как просто Егор, за день до исчезновения семьи посещал директорский кабинет. Дословно разговора не слышали. Но что шёл он на повышенных и очень недружеских тонах, свидетели подтвердили.

Сотрудничество бизнесвумен с авторитетом могло драматично рассыпаться

Олег Шишканов был деловым партнёром Татьяны Сидоровой с конца «лихих девяностых». Партнёрство было вполне взаимовыгодным. Бизнесвумен получила мощную «крышу» в лице человека, которому подчинялся в районе практически весь организованный криминал. Именно поддержка Шишкана помогла Сидоровой продвинуться сначала в директоры совхоза-племзавода «Раменское», а потом преобразовать совхоз в ЗАО. Криминальный же авторитет получил теневой контроль над весомыми активами «Племзавода Раменское» и «Теплиц Раменское». В первом случае группировка Шишкана распоряжалась недвижимостью, продавая сельхозугодья племзавода под строительство коттеджей. Во втором занималась реализацией выращенных в теплицах цветов.

Об этой предпринимательской системе знал весь район. Но подозрения в адрес Шишкана искренне удивляли. Все понимали так, что Олег Николаевич кровно заинтересован в процветании Татьяны Павловны. Если кто-то нанёс по ней удар, да ещё чудовищно жестокий, то скорее враги Шишкана. Возможно, такие доводы способствовали приостановлению дела.

Но со временем однозначность размылась, а расследование возобновилось. Появились основания думать, что деловой тандем драматично раскололся. В период, предшествовавший трагичному февралю 2012-го, Сидорова взяла крупные кредиты на модернизацию молочного производства. Но, по оценкам наблюдателей, из 4,5 млрд рублей в дело пошли 600–900 млн. Куда делись остальные? Этот вопрос наверняка интересовал и Шишкана. Возможно, Сидорова не дала ему убедительного ответа. Последовала цепь событий, в итоге которой он сам отвечает на вопросы следователей.

Но не на все. Вину по делу Сидоровой и её семьи он не признаёт. И не только это. Помимо 105-й и 126-й в отношении Олега Шишканова-Медведева вырисовывается ещё одна статья УК РФ: 210.1, введённая в кодекс 1 апреля 2019 года. «Занятие высшего положения в преступной иерархии» – от 8 до 15 лет со штрафом до 5 млн рублей.

Статью о высоком положении в преступной иерархии непонятно как применять

Этот состав практически списан с уголовного законодательства Грузии. Появился он при правлении ненавистного властям РФ Михаила Саакашвили (в таких случаях начинаются глубокомысленно-конструктивные рассуждения типа «если даже у врага имеются достижения, которые стоит перенять, то… и т.д. и т.п.»). Заострено это положение именно против воров в законе, которых Саакашвили искоренял в своей стране. Признать себя таковым означало гарантированный срок. А не признать значило лишиться всякого статуса в криминальном сообществе. Жесток выбор, ничего не скажешь.

Результатом стала интенсивная миграция «законников» из Грузии в Россию. Возник переизбыток авторитетности. Это на фоне общеэкономических трудностей, которые не обошли и сектора криминального бизнеса. Под напором коммерческой неумолимости затрещали остатки понятий. Прокатилась волна жестоких разборок. Апогеем стала бойня на Рочдельской, приведшая к аресту, суду и почти десятилетнему сроку Захария Калашова (Шакро Молодой), который наследовал воровской трон Деда Хасана. Прошлым летом удар отдался аж на верхах Следственного комитета – делом генерала Дрыманова и его подчинённых. Осуждённых за крупную взятку, которой Калашов-Шакро рассчитывал выкупить на свободу Кочуйкова-Итальянца, неудачно решавшего вопрос на Рочдельской. Этот супербоевик и вынудил воровской сходняк искать замену Шакро в лице Шишкана. А тут ещё вышел на волю Таро Ониани – с предъявами за своё раскоронование не по понятиям. Он ведь за годы отсидки отстал от жизни…

Вступление в силу 210.1 сильно осложняет жизнь и следователям, и подследственным. Как её применять, как доказывать высоту положения в преступной иерархии, никто пока не знает. Саакашвилиевской решимости нет в помине. От Шишкана на допросе потребовали показать татуировки – другого способа понять, что за авторитета привели, придумать не удалось. Шишкан же попросту отказался – нельзя заставлять раздеваться. Вопрос остался открытым.

Заявка, однако, понятна. Государство делает замах на разгром сильнейшей в России криминальной сети – воров в законе. Законодательно криминализирован сам факт принадлежности к ней. Но сравнение с Грузией точным не будет. Там Саакащвили и Мерабишвили громили воров в порядке большой реформы. Здесь просто убираются конкуренты в сохраняемой системе. Власти более не согласны допускать криминал к разделу ужимающегося пирога. Самим не хватает.

А между тем, именно Шишкан был сторонником конструктивного диалога и взаимовыгодного сотрудничества с государством. Не получилось. Стал лишним. За то и припоминаются грехи многих лет. Кстати, по специальному указанию председателя СК РФ Александра Бастрыкина. Распорядившегося проверить арестованного на причастность много к чему ещё.

Поразительные возникают ассоциации. Например, с законопослушной российской оппозицией, вознамерившейся законопослушно участвовать в выборах. И получившей по полной. Тех, кто играет по правилам режима, сам режим особенно не любит. При всей противоположности Олега Шишканова с Ильёй Яшиным, Любовью Соболь или Борисом Вишневским. Принимаешь властно-режимные условия – будь готов, что примут тебя. В ином, автозаковском смысле.

В Петербурге свои процессы и мрачно-символичные параллели

Дело Шишканова враз выдвинулось в доминантное. Оно задаёт тон криминально-карательному процессу. Во всяком случае, на московском уровне. В Петербурге же дела и процессы свои. Приближаются суды по иным давним трагедиям. Даже не семилетней давности. Убийство Галины Старовойтовой – скоро 21 год назад. Убийство Вячеслава Шевченко, Юрия Зорина и Валентины Третьяковой – 15 лет назад.

Считай, только что осуждены по 210-й (но без приставки «.1») Владимир Барсуков и Вячеслав Дроков. За преступное сообщество, из них двоих и состоявшее. Впереди у Барсукова обвинение в убийстве Старовойтовой – настолько ни с чем несообразное, что мотива уже и не ищут. Верят на слово Михаилу Глущенко, уже осуждённому за организацию этого убийства, а также за вымогательство у братьев-предпринимателей Шевченко. Старший из которых в 2004 году убит на Кипре, и в этом обвиняется тот же Глущенко. Такой вот клубок. Не менее тугой и запутанный, чем в делах Шишканова.

Все темы Барсукова и Глущенко теснейше переплелись. Во многом наверняка путаются сами следователи. Показания завязаны одно на другое (лишь Барсуков не даёт никаких), и малейшее в них движение влечёт за собой обрушение всего домино. Кстати, по петербургскому медиа-миру прошёлся слух о намерении Дрокова дать показания в отношении Глущенко. По предстоящим тому обвинениям. Если слух достоверный, можно предположить, показания будут негативные. Как после этого поведёт себя Глущенко, на показаниях которого держится всё обвинительное здание против Барсукова?

Тут вроде бы совсем иная ситуация. Барсуков – далеко не Шишканов. Уже того довольно, что «тамбовское сообщество» – руководство которым вменяется бывшему «ночному губернатору» с ворами в законе как раз враждовало и в Петербург их старалось не пропускать. Да во всём противоположность, кроме одного – в случае Барсукова также налицо госзаказ. Мрачный символизм уже в том, что в обоих случаях убиты женщины-депутаты.

Побуждения у властей в разных случаях совершенно разные. Но результаты для всех бывают почти одинаковые.

Роман Андреев, специально для «В кризис.ру»