«Они ведут с нами переговоры. Серьёзные переговоры. Посмотрим, сможем ли мы что-то сделать, в противном случае посмотрим, что будет. У нас есть большой флот, который направляется туда», — сказал Дональд Трамп на борту президентского самолёта Air Force One. В таком антураже он регулярно общается с журналистами. Речь шла о возможности соглашения между США и Ираном. Вашингтонская администрация ставит условие режиму аятолл: чтобы у Ирана не было ядерного оружия.

Меньше трёх недель назад Трамп обещал помощь иранцам, восставшим против клерикально-карательной диктатуры. Он обманул их. Шанс покончить с тегеранской агрессивной теократией был вновь упущен. Диктатура кроваво расправилась с протестующими. Доверие к обещаниям Вашингтона катастрофически подломлено, имидж силы расплывается.

После этого Трамп дал понять, что его мало интересуют судьбы иранцев, но он желает заключить сделку с аятоллами. Чтобы произвести на них впечатление, к иранским берегам двинулась действительно мощная армада. Но аятоллы-муллократы и генералы-пасдараны уже знают цену трамповским угрозам. По крайней мере, так им кажется. И сдаваться они не торопятся. Верховный правитель Али Хаменеи демонстративно посетил мавзолей основателя режима Рухоллы Хомейни.

Трамп вынужден признавать: он не знает, как поступят иранские властители. И похоже, не имеет плана собственных действий. Отговаривается некими результатами неких будущих переговоров. На которые Тегеран вроде бы склонен милостиво согласиться. Остаётся напускать сумбурной таинственности: «Мы не можем рассказать им о плане. Если бы я рассказал им о плане, это было бы почти так же плохо, как рассказать вам о плане — на самом деле, это могло бы быть ещё хуже».

Американский флот, направленный грозить Ирану, в самом деле силён. Но сила имеет значение только при способности силу применить. Трамп в этой способности не замечен. Разве что в ситуациях стопроцентной гарантии, что не ударят в ответ. В венесуэльском кейсе такая гарантия была, в иранском она отсутствует. Там придётся побеждать по-настоящему. Этого Трамп не любит.