«Соглашение не достигнуто», — резюмировал вице-президент США Джей Ди Вэнс по итогам первого заседания американо-иранских переговоров в Исламабаде. Не удалось согласовать позиции по ядерной программе Ирана, судоходству через Ормузский пролив, репарационной тематике. Вэнс назвал вчерашнюю переговорную неудачу плохой новостью, причём больше для Ирана, нежели для Америки. Однако тегеранские власти держатся неуступчиво. Подобно вашингтонской администрации, они считают себя победителями в войне.
Надо сказать, иранский режим имеет на то свои основания. Не меньше, чем американская администрация. Уже по одному тому, что с ними вступили в переговоры — изначально этого не планировалось, иначе как о капитуляции.
С Вэнсом в Исламабаде были Стив Уиткофф и Джаред Кушнер. Иначе говоря, представители не столько Америки, сколько президента Дональда Трампа лично. Иранскую делегацию возглавлял спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф, с ним — министр иностранных дел Аббас Аракчи и его заместитель Али Багери. Персональный состав оценивается как не вполне сообразный иранской верхушке, в которой преобладают теперь командиры Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Генералом КСИР является Галибаф; дипломаты позиций не формулируют.
Вашингтон настаивает на однозначном отказе Ирана от ядерного оружия, демонтаже ядерных объектов, разблокировании Ормузского пролива. Тегеран требует снятия экономических санкций, денежной компенсации ущерба от авиаударов и, что принципиально, признания иранского особого статуса в обеспечении региональной безопасности. По словам Вэнса, иранская сторона не приняла обозначенных США «красных линий».
Положение в регионе остается крайне напряжённым. США усилили военно-морское присутствие. Иран сохраняет режим повышенной боеготовности КСИР. Пакистан выражает обеспокоенность массовым потоком беженцев и перспективой реэскалации.
Никаких документов не подписано. Но вероятно, контакты продолжатся. Пакистанское правительство подчёркивает значимость самого факта прямых переговоров на таком уровне — впервые с Исламской революции 1979 года. Вопрос, кому нужнее примирение — то есть, кому труднее возобновить войну. Дипломатическая пауза после Исламабада создаёт неопределённость, похожую на межвоенную.