Госдума утвердила пакет законов о «временных ограничительных мерах» для граждан РФ, «находящихся за границей и уклоняющихся от наказания». 413 депутатов проголосовали за, против и воздержавшихся не было. Тут же утвердились мемы дня: то ли «закон о негодяях», то ли «закон негодяев». Красочнее высказался госдумский спикер: «Мы с вами сегодня принимаем закон в отношении таких выродков». Вячеслав Володин порой оттесняет Дмитрия Медведева с позиции кремлёвского главклоуна.
Министерство юстиции РФ сформирует специальный реестр осуждённых эмигрантов. Учитываются все статьи УК и ряд статей КоАП. В основном используемые для политических преследований («фейки-дискредитации-экстремизм-терроризм»). Сведения для реестра передадут Минюсту такие ведомства, как ФСБ, МВД, Генпрокуратура, ФССП. Включённые в реестр граждане теряют право распоряжаться банковскими счетами, получать кредиты, оформлять загранпаспорта, обращаться в российские консульства, покупать и продавать недвижимость или транспорт, даже садиться за руль. Среди формальных сочинителей акта значатся такие знаковые фигуры, как Василий Пискарёв и Яна Лантратова. В свирепом комизме, пожалуй, достойные спикера.
Релокантская медиасреда полнится печалью и негодованием. Хотя удивляться не приходится, а негодовать бессмысленно. Правящий режим РФ развивается с тотальной и закономерной последовательностью. Арест имущества политэмигрантов уже узаконен. Сейчас идёт дошлифовка. Враг вообще-то на то и враг, и это далеко не главное проявление. «Они ведь разбойники, как же им без чужого имущества!» — думала Евгения Гинзбург, услышав в лагерном приговоре заодно и конфискацию. Если же совсем всерьёз, то странно, когда на фоне ракетно-дроновых дуэлей и одиночных пока боёв с госбезопасностью столько внимания привлекает возня вокруг блокировки приложений, волительских удостоверений и консульских справок.
Спикер Володин наверняка обеспечил себе прозвище на долгие годы. Но сегодня по поводу «выродков» выступил сатирик-политэмигрант Виктор Шендерович. Вспомнил «Обитаемый остров» братьев Стругацких. Причислил к «выродкам» себя и своих прекрасных друзей.
Но если вспоминать по-настоящему, то голос «выродков» в романе звучал не так, как в Фейсбуке. «Она сказала спокойным низким голосом: “Ты, я тебя не знаю, я тебя вижу в первый и последний раз. Умрёшь скверной смертью, не от моей руки, к сожалению. Ты, сволочь из охранки, двоих таких прикончила сама, я бы до тебя добралась. И ты, палач, ещё попадёшься к нам в руки. Вы все сдохнете ещё до того, как мы сшибём ваши проклятые башни. Я знаю людей, которые не промахнутся”».
Этот текст был бы полезен для ознакомления и Володину, и Шендеровичу. Первому — понятно, к нему и обращено. Однако и второму не мешает прикинуть, как выглядят действительно прекрасные лица. И на страницах шестидесятнической классики, и в реале современности. Сильно ли похожи на тех, о ком он рассказывает.
Что-то подсказывает, женщина по имени Орди Тадер не переживала бы за счёт, недвижимость и консульство. Других вопросов хватало.
Константин Кацурин, специально для «В кризис.ру»