«Мы столкнулись с критическим уровнем насилия со стороны скоординированных радикальных группировок», — сказал сегодня в телеэфире министр внутренних дел Франции Лоран Нуньес. Профессиональный полицейский и спецслужбист, в прошлом начальник парижской и марсельской полиции, директор контрразведки МВД, не бросается словами. Более чем полумиллионные беспорядки более чем в сотне городов. Один погибший. Свыше полутысячи раненых. Две тысячи в камерах. По факту осадное положение.
Символ коллапса — обрушенная башня в Лиможе. Таран горящим автомобилем и коктейли Молотова превратили в пепелище городскую ратушу, здание XIX века. По Парижу строятся баррикады и катятся магазинные грабежи. В Марселе и Лилле захвачены и разгромлены мэрии. В Бордо громили резиденцию префекта. В Лионе сожжено здание туристического управления. В Кане дорожным катком проломлены ворота полицейского участка, передавлены служебные автомобили. Атаки целенаправленно заточены против объектов и символов государства. Подчас и сверх того: марсельские анархисты в мэрии разбили бюст Марианны.
Минимальная численность, скажем так, протестующих — 550 тысяч. Максимальная — до 800 тысяч. Начинали школьники-лицеисты: протестовали против нехватки преподавателей и жары в классах — лупцуя тех преподавателей, что есть, и разжигая костры. Их, кончено, поддержала мусульманская молодёжь мигрантских кварталов (в таких случаях конфессиональные различия не мешают, а помогают). Поспешили примкнуть леворадикальные активисты: анархисты, антифа, в главное, «Непокорённая Франция» Жан-Люка Меланшона — вложить в бунт свою идею. Не остались в стороне студенческие союзы, нельзя же без них. На последнем этапе появились взрослые — родители лицеистов, профсоюзники, реанимированные «жёлтые жилеты».
Власти выдвинули 60-тысячный кулак МВД: роты республиканской безопасности (типа ОМОНа), бригады борьбы с бандитизмом (типа УБОПа), полицейский спецназ RAID (типа СОБРа). Подключена национальная жандармерия, находящаяся в двойным подчинении МВД и Минобороны, функционально сходная с Росгвардией. Огнестрел не применяется, но травматы, водомёты, слезоточка, светошум, бронеавтомобили — в полный рост. Мобильные группы ультралевых, со своей стороны, дерутся арматурой, бросают булыжники и зажигательные смеси.
Лицеисту в Лансе оторвало кисть при отбрасывании светошумовой гранаты. Нуньес запретил применение этого спецсредства. Но почти сразу пришлось разрешать обратно…
Сходство уличных картин вызывает в памяти Красный май 1968-го. Но ассоциация поверхностна. Не только не май, но толком даже не красный. Тогда была большая идея, какая бы ни была. Сейчас полное бесцветье, пустая озлобленность. Разогретая, правда, материальными нехватками. Тогда: «Требуем невозможного!». Или, с другой стороны: «Коммунизм не пройдёт!» Теперь: «Гнать Макрона! Отменить бюджетные лимиты!» Или: «Ввести ЧП! Закрыть границы!»
Однако не случайно взорвалось именно теперь. Во-первых, за две пятилетки многим реально надоел Эмманюэль Макрон. Его имидж «президента богатых», сухой технократизм, менторский стиль. Напоминает Валери Жискар д’Эстена, но тот был из потомственной аристократии, без малого «старый порядок». От таких чего и ждать. Этот пробился из средних (через ротшильдовский банк в Елисейский дворец) и берётся жизни учить! Конечно, доводит до белого каления. Как колокольный мастер из чеховского рассказа, которого в отместку старостой выбрали.
Да ещё нагловатая «тефлоновость» — сначала появляется ниоткуда и выигрывает выборы в 2017-м, потом переизбирается в 2022-м… А через год Макрон всяко уйдёт по закону, так что даже биться за его отставку нет смысла. Что ещё более злит.
Эти эмоции отягощены экономическим подгрузом. Прошлогодний рост ВВП не достигал процента, прогноз на текущий год едва перетягивает за полпроцента. Французская версия социального государства зашла в тупик. Высокие налоги перестали оправдывать себя обильным социальным пакетом. Общая инфляция макроновской эры превышает 24%, индексация бюджетных зарплат составила порядка 5%. Уровень жизни снизился на пятую часть. Особенно критично положение с ценами на бензин и с образовательной системой. Характерно, что начали школьники.
Конечно, протестующий 1968-го — студент из общаги с удобствами во дворе — с трудом понял бы протестующего сегодня из-за дороговизны поездки в пригород. «Где морда, где задница — не поймёшь, а всё ноете, что с продуктами плохо. И запчастей не достать. И гаражи далеко от дома. С души воротит», — говорил солдат-инвалид в нагибинском «Богояре». Кому суп, кому жемчуг. Но избиратель Меланшона сравнивает себя не с фанатом Андре Глюксмана, а с собой времён до Макрона.
Но есть и действительно сходные с Красным маем черты. Как тогда Франсуа Миттеран изготовился к броску в Елисейский дворец, так теперь набирают бонусов слева Меланшон, справа Марин Ле Пен. «Непокорённый француз» отбросил марксистские комплексы. Наследница Жан-Мари оставила заветы отца, олицетворявшего Запад под кельтским крестом. Деловитые прагматики власти знают, когда чему час.
Близятся выборы. Правоцентристское «Возрождение» Макрона, якобы консервативно-голлистские «Республиканцы» Брюно Ретайо утрачивают шансы. Зато Меланшон в очередной раз демонстрирует уличную силу. Ле Пен, главный бенефициар происходящего, консолидирует обывателей лозунгами жёсткого порядка. Между ними и предстоит реальная борьба. За вымыванием центризма.
Нельзя ведь сказать, чтобы теперешняя движуха была совсем безыдейна. Демонстранты и погромщики поднимают, к примеру, флаг ХАМАС. Подобно тому, как красномайцы фанатели от северовьетнамского комрежима (за что впоследствии Глюксман искренне просил прощения). Тоталитарное тяготение неизменно. Даже при мировоззренческом удешевлении. Всё по бессмертным строкам Наума Коржавина: «К ним пусть едет, к поборникам Цели. Пусть ликуют у края беды и товарищу Дэвис Анджеле доверяют правленья бразды. А она уж добьётся успеха и заставит их в ноги упасть…»
Дело отнюдь не только в участии мусульман из этнических пригородов-банльё. Это тема особая. В 1930-е мигранты из Северной Африки были из боевых сил антикоммунистической «Французской солидарности» Жана Рено. По-разному возможно и теперь. Но с этой средой работает партаппарат Меланшона. Разыгрывающий «пропалестинскую» (реально прохамасовскую) карту. Вот где реальная суть.
Вообще-то ситуация вполне исправима. Французская история прекрасно знает пути преодоления и развития. Жак Фоккар и Пьер Лефран, Пьер Дебизе и Поль Комити, Жак Годфрен и Сюзанна Мартон, два Алена — Мадлен и Робер… Служба гражданского действия (SAC), движение Occident («Запад»)… Но сегодня правый радикализм, особенно молодёжно-активистский, загнан в подполье. Ибо верен принципу француза Ива Герен-Серака: «На борьбу с силами зла должны быть мобилизованы все ресурсы». Ультраправая сеть обороны GUD — не цивильная партия Ле Пен. Тоже при арматуре. Преследуется на равных основаниях с левацкими погромными группами.
Полицейский профсоюз угрожает: сотрудники на грани нервного срыва! (Слышали бы такое Жан Кьяпп или Морис Папон…) В правительстве подумывают: может и правда, раз такое дело, пусть отдохнут, переработают душевные травмы. А на улицы вывести армию. Достойный получился бы финал Пятой республики. По-французски стильный.
В общем, не албанские это протесты. Не всякий коктейль по делу летит.
Роман Шанга, специально для «В кризис.ру»