«Человек-Югославия» и творец уникального социализма

7 мая исполняется 120 лет со дня рождения многолетнего руководителя Югославии Иосипа Броз Тито. Один из самых ярких политиков ХХ века сумел создать уникальную экономическую модель югославского социализма и сдержать мощные центробежные тенденции в своей стране. Фраза «Государство – это я», приписываемая французскому королю Людовику XIV, в большей степени применима к Югославии маршала Тито.

Партийный партизан

Иосип Броз Тито родился 7 мая 1892 года в деревушке Кумровец. Тогда она находилась в Австро-Венгрии, ныне близ нее проходит граница между Хорватией и Словенией. По отцу будущий руководитель Югославии был хорватом, по матери – словенцем. Седьмой ребенок в семье с детства знал, что такое зарабатывать на жизнь. Иосип окончил всего пять классов, затем работал на заводах Австро-Венгрии и Германии. В 18-летнем возрасте увлекся он левыми идеями и вступил в Социал-демократическую партию Хорватии и Славонии (Славония – одна из хорватских областей; не путать с Республикой Словения).

В 1913 году Броз (Тито – прозвище, полученное им уже в 1934 году) пошел в австро-венгерскую армию. Год спустя очутился в окопах Первой мировой войны. В 1915-м попал в русский плен. Следующие пять лет провел в России. Здесь он нашел не только первую жену, но и идеологию, примкнув к большевистской Красной армии в российской Гражданской войне.

В 1920 году он вернулся в родную Хорватию, которая после распада Австро-Венгрии вошла в состав Королевства сербов, хорватов и словенцев (СХС; с 1929 года – Югославия). Там он вместе с соратниками занялся строительством компартии, которая практически сразу была запрещена. Впоследствии отсидел пять лет, параллельно поднимаясь в партийной иерархии. В 1934 году вышел на свободу и перебрался в Москву, в югославскую секцию Коминтерна. С 1937 года и вплоть до своей смерти Тито был главным югославским коммунистом.

В 1941 году Тито сумел организовать партизанские отряды, поднявшие первое массовое восстание в оккупированных гитлеровцами странах. Под контролем коммунистических партизан то и дело оказывались обширные районы. Германия, Италия и союзные им хорватские власти так и не смогли справиться с ними. Народно-освободительная армия Югославии самостоятельно освободила от оккупантов большую часть страны. Руководимое Тито Антифашистское вече народного освобождения Югославии к концу войны было признано антигитлеровской коалицией единственным легитимным органом власти. Именно наличие собственной дееспособной армии и административных структур впоследствии определило независимую позицию Тито в отношении сталинского СССР. Впрочем, отнюдь не сразу.

Иосип против Иосифа

Во второй половине 1940-х годов вся Восточная Европа вошла в социалистический лагерь. Югославия не стала исключением. Тито провел национализацию промышленности и коллективизацию сельского хозяйства по советскому образцу. Надо отметить, довоенный уровень производства был восстановлен в Югославии достаточно быстро. Подражание СССР проявилось в области государственного устройства: Тито разделил Югославию на шесть союзных республик, а в составе Сербии создал еще и два автономных края.

Но если вожди других восточноевропейских компартий пресмыкались перед Иосифом Сталиным, то Иосипа Броз Тито не устраивал статус вассала. Независимость Югославии стояла для него в приоритете. Более того, Белград претендовал на общебалканскую гегемонию. Конфликт между Белградом и Москвой стал неизбежен. Летом 1948 года (когда тотальная советизация Восточной Европы вышла на финальные рубежи) отношения с Советским Союзом были порваны. Сталинистскую оппозицию – сторонников «Коминформбюро» – Тито разгромил вполне сталинскими методами, вплоть до концлагеря на Голом острове. Сильная армия стала гарантом югославской независимости. Сыграло на руку Югославии и отсутствие общей границы с СССР. Подтвердилось, что клин вышибается клином: уже победивший сталинизм удалось подавить и искоренить. Но для этого говорить со сталинистами пришлось на их же языке…

В жестком столкновении с могущественным Советским Союзом требовалось опереться на общенациональное сплочение. Чтобы сохранить государственную независимость и собственную власть, пришлось пойти на важные уступки обществу в социально-экономической системе. Так возникла югославская модель социализма.

Югославия отказалась от коллективизации сельского хозяйства. Колхозы были распущены. Возродились семейные хозяйства и добровольная кооперация в духе традиционной балканской «задруги». Но аграрной сферой реформы не ограничились. Стержнем югославской модели стал принцип рабочего самоуправления (нечто в стиле «рабочей оппозиции» РКП(б) начала 1920-х). Заводы и фабрики формально передавались в управление трудовым коллективам, получившим название Организации объединенного труда (ООТ). Конечно, самоуправление было в основном номинальным. Ведь во главе ООТ и отдельных предприятий стояли представители правящего Союза коммунистов Югославии (СКЮ). Но даже в таких пределах положение югославских рабочих было гораздо лучшим, нежели в СССР и большинстве стран, входивших в орбиту его влияния. Тито как государственный руководитель добился своей цели – обрел массовую поддержку и выстоял против Сталина. Визит в Югославию Никиты Хрущева выглядел официальным признанием Тито и его модели социализма.

Капиталистический социализм самоуправления

Реформы продолжились в 1960-х годах. Тито отметил монополию внешней торговли, позволив предприятиям выходить на внешние рынки. Югославский динар стал свободно конвертируемой валютой. Сотни тысяч граждан получили право работать за рубежом. Югославские рабочие появились в ФРГ, Австрии, Швеции. Югославы могли иметь вклады в валюте. Такого не бывало ни в одной социалистической стране. Социалистическая Федеративная Республика Югославия во многом интегрировалась в мировую капиталистическую экономику.

При этом восстановились и связи СФРЮ с СССР и другими государствами Варшавского договора. Советские, чехословацкие и восточногерманские специалисты помогали Югославии в строительстве разных объектов. В то же время Белград сохранил себе свободу рук, не входя в Совет экономической взаимопомощи (СЭВ) и не привязывая себя плотно к мировой соцсистеме. Хотя Советский Союз уже не собирался диктовать Югославии свою волю, специфика титоистской модели укоренилась и развивалась своим ходом.

На мировой арене СФРЮ лавировала между Востоком и Западом. Тито был одним из создателей Движения неприсоединения. В 1956 году он мог осуждать Великобританию и Францию за войну с Египтом, а в 1968-м критиковать СССР за ввод войск в Чехословакию (надо сказать, в дубчековской Пражской весне явственно звучали самоуправленческие мотивы югославского толка). При этом он умудрялся сохранять неплохие отношения и с Западом, и с Востоком. Тито не нравился ни Советскому Союзу, ни США, но все его терпели и все с ним считались. СССР уже не мог себе позволить повторного конфликта с «югославскими ревизионистами», даже когда Белград осуждал вторжение в Афганистан. Запад же отдавал должное титоистским выступлениям против Москвы.

В отличие от СССР, в СФРЮ союзные республики обладали экономической самостоятельностью. Правда, это имело и оборотную сторону. Хозяйственные связи внутри страны становились более хрупкими, консервировались межрегиональные диспропорции. Основная часть передовой промышленности были сосредоточена в сравнительно небольшой Словении. Не случайно при распаде Югославии в 1990-х эта республика отделилась первой. Вообще, что характерно, рыночные проекты и реформы в 1960–1980-х годах рассматривались в Югославии как хорватские, меры же по усилению огосударствления – как сербские.

Уровень доходов в Словении составлял 250% от среднего по Югославии. В Хорватии и автономном крае Воеводина он достигал 150%. Примерно равным среднему по СФРЮ был он в собственно Сербии. Босния и Герцеговина, Македония, Черногория и особенно автономный край Косово оставались бедными дотационными регионами. Поддерживать их приходилось Словении и Хорватии. Вряд ли стоит удивляться, что они при первой возможности взяли курс на независимость.

Кроме экономических диспропорций, страна была уязвима с точки зрения межнациональных отношений. Тито отлично понимал, что сербы и хорваты недолюбливают друг друга и среди его земляков-хорватов сильна тяга к воссозданию своего национального государства. Косовских албанцев тянуло к Албании. Среди боснийских мусульман росло исламистское влияние, Македонию пыталась притянуть к себе Болгария, венгры Воеводины хотели в Венгрию. А Словения куда ближе по менталитету к Австрии, чем к Сербии или Черногории.

Смерть маршала и конец страны

При жизни Тито межнациональные противоречия подавлялись и загонялись вглубь. Элита СКЮ состояла из бывших партизанских командиров, связанных узами товарищества по вооруженной борьбе. Они строго следили за соблюдением принципов интернационализма. Называть Тито хорватом не рекомендовалось. В то же время был наложен негласный запрет на воспоминания о страшном усташском концлагере Ясеновац, где погибли сотни тысяч сербов…

Здесь Тито копировал Сталина. Он создал республики по принципу пороховой бочки, которая могла рвануть. Миллионы сербов остались за пределами Сербии, не все хорваты объединились в рамках Хорватии. Та же Хорватия провозглашалась государством хорватов и сербов, Босния – мусульман, сербов и хорватов. Все были недовольны, все хотели перемен в свою пользу.

На рубеже 1960–1970-х Тито жестко подавил т. н. хорватскую весну. В места не столь отдаленные отправлялись любые националисты, демократы, внутренняя оппозиция СКЮ. Хозяйственное самоуправление не проецировалось на политическую систему. Руководитель СФРЮ отлично понимал, что многопартийность в итоге приведет к образованию партий по этническому и религиозному признаку. В итоге все действительно рвануло. Но уже после смерти Тито. Когда не стало железной руки, сдерживавшей страну.

4 мая 1980 года президент Югославии, председатель президиума СФРЮ, генеральный секретарь Союза коммунистов Югославии маршал Иосип Броз Тито умер, не дожив трех дней до 88-летия. Прошло всего 10 лет, и его Югославия с грохотом развалилась, рухнув в пучину страшных войн. Канули в Лету и югославский социализм, и уникальный нейтральный статус Западных Балкан. Как выяснилось, все это держалось на воле одного человека. Порой сильная личность очень многое значит в истории.