Процесс о смерти троих

Не прошло полутора десятилетий – и Михаилу Глущенко предъявлено обвинение в тройном убийстве. Следственный комитет РФ обвиняет бывшего депутата Госдумы от фракции ЛДПР в кровавом преступлении, совершённом на Кипре в ночь на 24 марта 2004 года. Тогда в деревне Пейе погибли петербургский предприниматель Вячеслав Шевченко, президент ассоциации «Невский проспект» Юрий Зорин и секретарь-референт Валентина Третьякова. По версии СК, целью убийства было запугивание семейства Шевченко. Дабы «отжать» в пользу Михаила Ивановича $10 млн, которые ему никак не удавалось получить от Вячеслава Алексеевича.

Получать было и не за что. Речь шла об элементарном вымогательстве. В особо крупных размерах. Если называть вещи своими именами, Михаил Глущенко попросту полагал себя «крышевателем». Охранял от самого себя – известная классика рэкета. А в случае Михаила Ивановича, пожалуй, самый безобидный вид бизнеса.

По каким причинам он считал себя вправе на это? При желании такое право всегда можно для себя изобрести. Два года в начале 2000-х Вячеслав Шевченко отсутствовал в России. Воспользовавшись обстоятельствами, Глущенко вживался в роль контролёра и распорядителя активов холдинга «Норд». Но вернувшийся Шевченко попросил впредь о холдинге не беспокоиться. Это не устроило Глущенко. Последовали требования компенсации, но Шевченко не усматривал для неё оснований. Которые, собственно, и в самом деле отсутствовали. Как ни посмотри, хоть по закону, хоть по понятиям.

Глущенко пустил в ход недвусмысленные угрозы. Но опять безрезультатно. Шевченко был не тем человеком, кого можно взять на глотку. Тогда Глущенко решил идти до конца. Результатом, как полагает следствие, стало ночное убийство на Кипре. Организовывалось преступление тщательно, реализовывалось жестоко, продумывалось серьёзно. Сам факт его совершения за пределами России уже сильно затруднял расследование.

Уголовное дело по части 2 статьи 105 УК РФ – убийство двух или более лиц – было возбуждено лишь в 2009 году. Когда Глущенко приехал в Россию после семилетней эмиграции (её причина – особый разговор). Чтобы возобновить просроченный паспорт. Годы, проведённые в Европе, убедили Михаила Ивановича: для его бизнеса подходит только РФ… Трудно сказать, на что он при этом рассчитывал, какие и от кого имел гарантии. В любом случае расчёт не оправдался. При получении основного общегражданского документа Глущенко был опознан и арестован.

Свою вину он начисто отрицал. На следствии и суде имитировал невменяемость, «забывал» собственное имя, представлялся Мигелем Гонсалесом. Или начинал перечислять «настоящих убийц» – основательно, длинным списком. Следователи почему-то не верили.

Два судебных процесса уже состоялись. За вымогательство Глущенко отбывает 8 лет по приговору 2012 года. И ещё 17 лет по приговору 2015-го – за организацию убийства Галины Старовойтовой. При таких раскладах третий приговор мало что изменит в личной судьбе Глущенко. Однако вокруг него ведётся какая-то странная игра. С политическим уклоном.

Выше говорилось о его вынужденной эмиграции. Бежать из России ему пришлось, дабы скрыться от расследования убийства депутата Старовойтовой. Напомним, что ещё в 2005 году суд приговорил исполнителей преступления — Юрия Колчина, Виталия Акишина, Игоря Лелявина, Алексея Воронина, Игоря Краснова, Юрия Ионова — к длительным срока заключения. В 2011 году, Колчин дал показания на Михаила Глущенко. Ещё через два года следственная служба УФСБпо Петербургу и Ленобласти возобновила расследование. С Глущенко в качестве подозреваемого организатора. Следствие было доведено до суда. Октябрьский районный суд признал Михаила Глущенко виновным. Санкт-Петербургский городской суд отклонил апелляцию защиты, оставив приговор в силе.

Но без боя Глущенко не сдаётся. Контрход он нашёл безотбойный: заключил досудебное соглашение и обвинил в заказе на убийство Старовойтовой другого человека. Этим человеком стал Владимир Барсуков. Очень подходящая фигура, если учесть стремление государственной власти во что бы то ни стало расправиться с «ночным губернатором». За его непозволительную независимость и активность в прежние времена.

Данное обвинение применительно к Барсукову выглядит сущим гротеском. Ни причин, ни поводов, ни мотивов (если не считать за таковые сочиняемые Глущенко детективы в духе «приколов нашего городка»). При том, что иные версии – связанные с политической и личной ненавистью к Галине Васильевне – представляются более основательными. Но ведь и предыдущие процессы Барсукова не отличались прочностью доказательной базы. Приходилось даже отменять оправдательный вердикт присяжных, чтобы обвинить в покушении на петербургского миллиардера. Предъявлять на грани абсурда убийства близких друзей. Добиваться показаний об «организованном преступном сообществе» от свидетелей-сантехников. Вряд ли очередная несообразность остановит запущенную машину. Пусть и с помощью такого «морального» авторитета, как Михаил Глущенко.

Кстати, имя Владимира Барсукова уже прозвучало в связи с делом об убийстве на Кипре. И снова как в театре абсурда. Александр Афанасьев, адвокат Михаила Глущенко, сообщил, будто Барсуков «дал показания» против его клиента. Тут при всём желании нечего комментировать. Барсуков не давал никаких показаний на предварительном следствии ни по какому из дел (тем более там, где вообще не допрашивался). Как сказал бы, наверное, сам Михаил Иванович, «за базар не отвечают». Такие показания в принципе невозможны. Да и не нужны никому.

Роман Андреев, специально для «В кризис.ру»