Тяжкое ожидание остаётся типичным настроем российской эмиграции. И буквальной, и внутренней. Витает надежда на повторение 1953 года: «Помер тот, помрёт и этот». Выше планка исторического оптимизма не поднимается. Дождаться некролога и «первым рейсом в Россию». Неловко разочаровывать этих милых людей. Но и обманываться не стоит. Эта иллюзия была бы смешной, не будь она жалкой. Биологически проблема не снимется. Даже если Путин не протянет, как себе наметил, полутора веков.
Смерть диктатора как физического лица ничего автоматически не меняет. И тем более ничего не гарантирует.
Если уж щеголять историческими параллелями, то 1953-й скорее исключение. Был ведь и 1924-й — смерть Ленина расчистила дорогу Сталину. Был 1982-й — через труп генсека Брежнева переступил гэбист Андропов. Взять 1985-й — не с гласности и не с «нового мышления» начинал Горбачёв, а с дисциплинарного ужесточения и идеологической накачки. Только жёсткое сочетание рейгановского давления извне и социального распада изнутри заставило сменить курс.
Смерть Мао Цзэдуна в 1976 году повлекла серьёзные перемены, но отнюдь не возврат политэмигрантов. Над китайскими инакомыслящими нависали прежние перспективы — арест, лагерь, расстрел. Когда в Венесуэле 2013-го умер Чавес, изменения произошли, но только к худшему: от беспонтового карнавала к тупой диктатуре Мадуро. Дважды менялись первые лица коммунистического режима Кубы: за Фиделем Рауль, за Раулем Диас-Канель. Ещё даже при жизни предыдущих. Свирепости режим не убавляет. Смерть Хомейни в 1989-м обернулась почти сорокалетним правлением Хаменеи. И много ли мы видим внутренних перемен в Иране после его недавней ликвидации? В Туркменистане чудовищная тирания никуда не делась вместе с Ниязовым, аппарат лишь перешёл к династии Бердымухаммедовых. Режим остался таким же северокорейским, что при Туркменбаши. Да и в самой Северной Кореи правит уже третий Ким. В том же кошмаре.
Все эти ужасы отражают не только хотелки властителей. Правящий режим РФ тоже не от путинского дурного характера завёлся. Есть, конечно, и этот фактор. Но …надцатым номером.
Суть в цивилизационном выборе правящего класса, а не только его главы. Путинизм одарил российскую элиту монополией власти, невиданным обогащением, мировоззренческим комфортом. Избавил от тени ответственности перед презираемой «чернью», от утомительной имитации демократических институтов и правовых процедур. Система вполне соответствует чиновно-олигархическому представлению о прекрасном.
Единственное неудобство: международные санкции. Досадная, но приемлемая цена за всевластие над огромной Россией. В конце концов, северокорейские курорты обставлены не хуже парижского шопинга. А если уж очень надо, отлажены механизмы обхода санкций. Через коррупцию, юридическую казуистику, беспринципную Realpolitik.
Государственность РФ — не только пирамида, которую можно обезглавить, но и «грибница» интересов. Государственная ткань прошита на клеточном уровне. Разветвлённая сеть административно-карательного контроля комплектуется по принципам круговой поруки, сопричастности к насилию, воровству и лжи. Бенефициарная среда отладила механизм социального преемства, которое важнее персонального. Вакуум власти после ухода лидера — оптический обман.
В элитной верхушке сложились непререкаемые центры принятия решений. Между ними проложены каналы сговора. К примеру, давно не скрывает себя «кружок Кати Тихоновой». Эта группировка консолидирует беспринципную, алчную и машинно жестокую генерацию «сорокалетних менеджеров» (возрастной критерий условен, сюда причислен тот же Белоусов). Выдвиженцы административной технократии, птенцы гнезда Кириенко, сохранят костяк режима не хуже ветеранов-гэбистов. Нечто вроде сталинского призыва на смену ленинской гвардии. Только без вырезания предшественников. Сговорятся вполне.
Несомненным гуманитарным благом станет освобождение политзаключённых. Хотя бы частичное. Но и это не конец режима. Одних выпустят, создавая иллюзию перемен. Других, кто опасней, репрессируют с удвоенным рвением. Война и террор продолжатся, даже если сменят формат. Ибо это не сбой курса, а сам курс. Не прихоть диктатора, а природа диктатуры.
Надежда на биологическое решение постыдна как роспись в собственном бессилии. Делегировать свои права физиологическому процессу невозможно и не нужно. Реальная свобода не приходит иначе, как через сверхусилия. ХХ съезд и хрущёвская оттепель свершились не по прозрению сталинских палачей, а как итог поражения в Корейской войне, героических лагерных восстаний, массовых уличных драк с милицией. Горбачёвскую перестройку подготовили не столько диссидентские кухни, сколько афганские моджахеды, никарагуанские контрас, польская «Солидарность», ангольская УНИТА — и советские цеховики вкупе с радикальным подпольем и подворотными группировками. Так и путинский режим может быть демонтирован внешними военными разгромами, как в Украине и Сирии, партизанской «стратегией тысячи порезов» и, что важнее всего, тотальным социальным расшатыванием изнутри.
Здесь же залог пресловутого «раскола элит». Которого с таким вожделением ждут мэтры-политологи, да всё никак не дождутся. Ибо элиты не колются по чьему-то хотению. Незачем это им. Раскол всегда следствие удара или страха перед ударом. Происходит от силовой конфронтации или хаотичного обрушения. А не от терпильного ожидания, когда наконец подохнет.
Всё это не затем сказано, чтобы нагнать чернухи. Наоборот. Нельзя врага пересидеть-переждать. Зато можно одолеть сопротивлением. «Помер тот, помрёт и этот» — да, так. Только не сам собой. Придётся в этом помочь.