Города Ирана вновь охвачены яростными протестами. Восемь человек убиты, раненые исчисляются десятками, арестованных сотни. Демонстранты вступают в схватки с карателями, отбивают товарищей, атакуют полицейские участки. Власти спровоцировали негодование экономической некомпетентностью, безразличием к жизненным условиям масс. Социальные требования быстро переросли в политические: «Смерть диктатору! Свобода! Да здравствует шах!»
Началось 28 декабря 2025-го. На стихийный митинг вышли тегеранские продавцы мобильных телефонов. Сентябрьское возобновление международных санкций против хомейнистской теократии повлекло более чем трёхкратный обвал иранского риала. Полтора миллиона риалов за доллар — такого курса не помнят старожилы. Для сохранения телефонных лавок пришлось взвинтить цены и растерять большинство покупателей. Но покупатели поддержали продавцов — 40%-ная годовая инфляция с 70%-ным удорожанием продовольствия достала всех. Тем более теперь: жестокая засуха усугубилась провалом административного распределения дефицитной воды.
Таким на этот раз явился первотолчок. От базовых потребностей, вплоть до воды. Но быстро взросло иное.
Забастовка торговцев мобильниками выхлестнулась митингами на Большой базар Тегерана. Это особенно тревожно для властей. Именно базар в 1979 году совершил исламскую революцию. Именно базар — и в узком, и в широком смысле — скоро полвека обеспечивает массовую опору иранской теократии. Потерять базар для шиитских клерикалов — остаться на одних штыках. Но логика диктатуры принуждает к экономическому прессованию собственной социальной опоры. Военно-карательная машина важнее лояльных низов. Которые в результате перестают быть лояльными.
Люди базара кричали: «Свобода!» Студенты шагнули дальше: «Смерть Хаменеи!» Лозунги органично спаялись и перекинулось из столицы по городам и весям. Вновь загремело: «Женщина, жизнь, свобода!» Или вновь, как шесть лет назад: «Не Газа, не Ливан — жизнь только за Иран!» — отношение иранцев к захватной геополитике властителей, к «СВОшным» амбициям аятолл. Вскоре добавилось: «Реза-шах, да будь благословен! Пехлеви вернётся в последней битве!»
Не то, чтобы Реза, сын свергнутого 47 лет назад Мохаммеда Реза, был сильно популярен на родине. Его просто не успели узнать до эмиграции. Не сказать также, чтобы монархическая реставрация была чёткой целью протестов. Но монархические лозунги энергично подхватываются. Как образ прекрасной эпохи, прерванной угнетателями, которых надо свалить. Не хуже левого моджахединства или антиклерикального исламизма форкановского толка.
Вообще же иранские протесты политологически не артикулированы. Социализм, монархизм, демократизм не акцентируются протестующими. Это реально бой за Иран. За жизнь. Против режима, олицетворяющего смерть. Бой с готовностью к гибели во имя жизни. Шиитская диалектика…
Масштаб волнений максимален с 2022 года. Убийство в полиции нравов двадцатитрёхлетней Махсы Амини подняло тогда массовое движение «Женщина, жизнь, свобода!» За эти годы обстановка основательно накалилась. Правящим клерикалам и карателям не прощают тогдашней крови, сотен убитых протестующих. Особенно многое пришлось на 2025-й. Вооружённое антихомейнистское подполье напомнило о себе возмездием судьям-убийцам. Резкий размах обрело забастовочное движение. Израильский «Народ как лев» доказал иллюзорность военной мощи режима аятолл, основательно проредил силовую верхушку стражей-пасдаранов.
В стране укоренились сети сопротивления, рождённые «Женщиной, жизнью, свободой». Особое место занимает Объединённая молодёжь Ирана, она же — Молодёжный альянс соседских районов. С его стратегией и тактикой антиисламистской революции.
Уличные схватки, израильские удары, даже американское завершение, при всём трамповском сугубом символизме — всё это несколько вразумило правящий режим Али Хаменеи. Почти прекратились свирепствования полиции нравов. Официально никаких послаблений не объявлялось, но по факту женщины ходят без хиджабов — Махса Амини победила. На этом направлении власти стараются без нужды не нарываться. С другой стороны, усилилась репрессивность к политике и социалке.
Иран и прежде держал мрачное лидерство в казнях: 972 в 2024 году. Но за 2025-й повешенных по приговорам стало вдвое больше: 1922. В подавляющем большинстве случаев, свыше 90%, по тяжким уголовным составам: убийства, наркоторговля, разбои. Криминальные структуры воспринимаются как опасные альтернативные сообщества — подобно вьетнамским или российским. Но всплеск судебной жестокости вообще говорит сам за себя. Десятки виселиц воздвигнуты по политическим или идеологическим обвинениям.
Диктатор Хаменеи — рахбар, «нацлидер», великий аятолла, соединяет высшую духовную и государственную власть. Основательно потрёпанным, но всё ещё могучим Корпусом стражей исламской революции командует теперь генерал Мохаммад Пакпур. Председатель парламента Мохаммад-Багер Галибаф — тоже генерал-пасдаран, бывший начальник полиции и командующий воздушными силами КСИР. Тут всё очевидно. Но есть в Иране ещё президент Масуд Пезешкиан. Специально продвинутый муллократами за «либеральную» репутацию. Как раз для таких случаев.
29 декабря Пезешкиан размышлял вслух о законности требований протестующих. На тот момент «Свобода!» и «Смерть Хаменеи!» ещё не доминировали в уличных призывах. На следующий день правительство объявило «налаживание диалога». В последний день прошлого года ушёл в отставку председатель иранского Центробанка Мохаммед Реза Фарзин, взявший на себя ответственность за инфляцию (в этом есть резон: Фарзин известен как экономист-консерватор в хомейнистском понимании термина). Его сменил Абдолнасер Хеммати, считающийся скорее «либералом», экономистом Пезешкиана.
Такая уступка не была воспринята как нечто существенное. К тому времени начались уличные побоища, так что обсуждать стало нечего. За Большим базаром поднялся Железный базар.
Перед Новым годом полиция, пасдараны, титушки-басиджи уже стреляли боевыми. В южноиранском городе Феса протестующие штурмовали администрацию. В западноиранском городе Кухдешт погиб от огнестрела в голову молодой протестующий по имени Амирхесам Ходаярифард. Власти поспешили выдать его за басиджа — дескать, экстремисты проливают кровь. Это опровергнул отец погибшего. Неуклюжая попытка солгать подбавила жару ненависти: за Иран! за жизнь!
«Если Иран будет стрелять и жестоко убивать мирных протестующих, как это у них принято, Соединённые Штаты Америки придут им на помощь. Мы во всеоружии и готовы к бою», — написал в Truth Social президент США. Дональд Трамп, похоже, искренне убеждён, будто в летней кампании победил он, а не Израиль. Биньямин Нетаньяху не возражает, лишь бы дело делалось. Глядишь, ударит Трамп, как по ИГИЛу в Нигерии. Невзорвавшимся «Томагавком».
Не Трампу решать вопрос. И даже не Нетаньяху. Протестные центры в иранских городах обычно формируются вокруг базарных забастовок. В вожаки чаще всего выдвигаются подсобники и продавцы фруктов, рабочие кафе и складов. «Солидарность с Большим базаром!» — разносится по стране.
Сергей Казанов, специально для «В кризис.ру»