Спецпосланник и зять американского президента покинули Москву. Очень довольные собой и Путиным. Их главная задача состояла в обсуждении путинского предложения передать $1 млрд из замороженных российских активов в трамповский Совет мира. Кремль преподнёс это как «помощь Палестине» и «восстановление территорий после мирного договора с Украиной». Отсюда плавный переход к менее значимым для этих переговорщиков темам: урегулирование в Украине, трёхсторонние переговоры в ОАЭ.
Реальная повестка проста — кремлёвка настаивает на признании контроля над Донбассом в административных границах. То есть, над всей Донецкой областью, и не только. Это ключевое требование, пробиваемое в любых формальных или неформальных договорённостях. Параллельно Кремль продвигает идею «заморозки» конфликта по линии фронта на остальных направлениях. Такой сценарий предполагает де‑факто признание утраты части территорий без юридического оформления. При этом Запад получает иллюзию «шагов к миру», а Кремль — закрепление военной выгоды. Это они называют «анкориджской формулой».
Формула выглядит как компромисс. Но такой компромисс будет выгоден путинской РФ. Достаточно сказать, что под захват без боя попадала бы Славянско-Краматорская агломерация и прилегающие укрепления, непробиваемые для войск РФ. Сделка по Трампу институционализирует путинскую войну и создаёт прецедент вознаграждения за агрессию. Для Москвы это удобный способ перевести конфликт в управляемую стадию, сохранив возможность «разморозки» в любой момент.
В украинских заявлениях перспектива заморозки упоминается всё чаще — как вынужденный вариант, если партнёры будут давить на «быстрый мир». Но Киев продолжает называть любые территориальные уступки своей «красной линией».
Поэтому переговоры в ОАЭ — всего лишь очередная фикция. Обе стороны просто хотят потешить старика Трампа.
Американские эмиссары ведут себя как прожжённые дельцы. Которыми отнюдь не являются. Уиткофф и Кушнер обсуждают деньги и схемы, думают, как угодить Трампу. И не понимают, что выглядят клоунами, ведь для Путина мир не является целью. Их задача — показать президенту «выгодную сделку», встроить миллиард в проекты Совета мира и продемонстрировать успех.
Впрочем, и сам Трамп оценивает войну лишь через призму выгоды: «если она невыгодна Путину — значит, можно остановить». Но для Путина война выгодна. Она нужна ему как процесс, как инструмент внутреннего контроля и внешнего шантажа. Он живёт в войне, питается ею, и именно поэтому его не волнуют ни жизни людей, ни материальная выгода. Война для него — цель, а не средство.