В Иране уже не протесты. Это восстание. Размах и ярость идут неуклонно в рост. События близятся к двухнедельной отметке: охвачены все останы-провинции, полторы сотни городов. Горят цитадели режима — полицейские участки, гнёзда титушек-басиджей, административные здания, зловещие штабы стражей-пасдаранов. Горят даже мечети. Власти судорожно вырубили интернет, но знание приходит в мир. Клерикальная диктатура шатается и сыпется под ударами из народной глуби.
Первые дней десять комментаторы оговаривались: выступления мощные, но пока не достигают масштабов 2022 года. С 8 января положение изменилось: достигли и превысили. Движение 2022-го «Женщина, жизнь, свобода» вело к дню сегодняшнему.
В столкновениях с карателями погибли десятки людей. По статистике иранских правозащитников — 65. По данным Time — 217. Принципиально, что стрельба и резня — в обе стороны. Расправляться с собой безнаказанно иранцы не дают.
Первыми перешли в руки восставших город Абданан и шахрестан (район) Малекшахи. Это остан Илам. Регион на западной границе населён в основном курдами. Третьим стал Йезд — крупный город в центре страны. В основном персидский и известный особой прочностью семейных связей. Как выглядит взятие городов, неясно. По обрывочным сообщениям можно предположить изгнание режимных администраторов и силовиков, переход управления к традиционным сходам во главе с уличными вожаками.
Власти бросаются опровергать: дескать, порядок везде восстановлен. Проверить сложно из-за отключения связи. Но несомненны яростные столкновения в Тегеране, Кередже, Керманшахе, Мешхеде, Мехеллате, зажжённый телецентр в Исфахане. Символ движения — горящая баррикада. Медленно, но верно, с огнём и кровью, страна уходит из-под режима.
Массовые бунты год за годом поднимались в Иране. Но в происходящем сегодня прорезались небывалые черты.
Массово поднялся самый глубинный народ. Базарные торговцы и подсобники. Именно эта сила 47 лет назад вела хомейнистов к власти. Именно «базари» создавали социальную опору шиитской теократии. Здесь пересекались интересы низовой массы и среднего слоя с господствующим классом духовенства и генералитета. Здесь распространена искренняя шиитская религиозность (очевидцы рассказывают, как до хрипоты и рукоприкладства спорили базари о прочтении и видении Корана). Долгие десятилетия фанатичный базар противопоставлялся вольномысленному и вольноведущему парку. Подобно ватному уралвагонзаводу против протестующих болотников.
Но всему приходит конец. Милитаристская геополитика режима аятолл тотально провалилась. Внешняя империя хомейнизма рухнула вместе с сирийским режимом Асада и всевластием ливанской «Хезболлы». Война и кровь, затраты и бедность — всё оказалось зря. Израильский «Народ как лев», американский «Полуночный молот» эффектно подвели черту под всеми и всяческими «хомейнистскими “СВО”».
Обломки империи забомбили иранскую экономику. Обрушился курс риала. Бунт 28 декабря начался с тегеранского Большого базара. Работать стало нерентабельно, жить стало не на что. И базари вышли на улицы.
Негодование из-за потерянных прибылей и заработков мгновенно переросло в политический протест: «Смерть диктатору!» Шагнул к бою Чайханщик Али — тот, кто по концовке определяет путь любой мусульманской страны. Его чайхана — опорная среда восстания. Так было и на заре антихомейнистского сопротивления. С базара и мечети атаковал авангард мусульманского сопротивления исламизму — легендарная группировка Форкан («Аллах за обездоленных!»).
К людям базара примкнули люди парка. За студенческими альянсами — бастующие рабочие профсоюзы. В схватку с карателями вступили вместе. Выросли в руках огнестрелы и ножи. Похоже, вооружённое подполье быстро сориентировалось и сделало чёткую ставку. Следующее оружие захватывалось в разгромленных полицейских участках.
Волна резко всхлестнулась после призыва в ютьюбном видео. К соотечественникам обратился Реза Кир Пехлеви: «Великий народ Ирана, на тебя смотрит весь мир. Выходите на улицы и требуйте единым фронтом. Я предупреждаю Исламскую Республику, её лидера и Корпус стражей исламской революции: мир пристально наблюдает за вами. Подавление народа не останется без ответа».
Шахзаде — наследный принц, глава династического дома. Эмигрантом он стал в восемнадцать лет, узнать его страна не успела. Но поразительным образом откликнулась: «Да здравствует шах! Это последняя битва! Пехлеви вернётся!»
Монархическое подполье в Иране никогда не удавалось истребить. Монархические настроения ширятся по мере отторжения аятолл. Возгласы «Реза-шах, будь благословен! Реза-шах, покойся с миром!» звучали и раньше. Но Реза-шах — это основатель династии Пехлеви, монарх 1925–1941 годов. Суровый персидский казак, могучий реформатор, «иранский Ататюрк». Праворадикальный националист, симпатизировавший государствам Оси во второй мировой войне. За что и был изгнан советско-британской операцией.
Теперь же здравицы несутся его внуку Реза Киру. Сыну последнего (на данный момент) шаха Мохаммеда Реза Пехлеви. Продолжатель модернизации, лидер «белой революции» свергнут в 1979-м. Его помнят. Многие теперь сожалеют. Но совершенно неожиданно воплощением ностальгии по будущему стал шахзаде Реза Кир.
Просмотры видео в пару дней превысили 88 млн. При том, что говорил он на фарси. Население Ирана — 92 млн.
Всколыхнулась вся сеть иранской политэмиграции. Пафосно выступила Мирьям Раджави от Национального совета сопротивления. Раджави — моджахединка-социалистка, убеждённая республиканка, успевшая побороться с шахом Пехлеви. Но её слова мало отличались от речи шахзаде Пехлеви. Впрочем, ни один эмигрантский политик пока что не сыграл существенной роли в событиях. Кроме наследника шахского престола. На удивление миру.
Восставшие обрели политическую программу и образ лидера. Реставрация монархии сходу вошла в национальную повестку. Враз опрокинут ворох аналитических оценок и прогнозов.
Шахзаде подчёркивает принципы: гражданское равноправие и политические свободы, отделение религии от государства, территориальная целостность. Третий тезис совсем не очевиден для курдов или азербайджанцев, консолидирующих свои протесты. Реза Кир в их глазах — персидский националист-унитарист, противник автономии меньшинств. Но и далеко не все восставшие персы стремятся к реставрации. В этом видится замена одной диктатуры на другую. Однако всё это — дела грядущие. Сейчас не самое время ссориться из-за прекрасного Ирана будущего. Надо разобраться с настоящим. Иранцы понимают.
Миру до сих пор неизвестны имена вожаков. Но известны десятки других имён: Амирхесам Ходаярифард в Кухдеште, Шаян Асадоллахи и Реза Абдолванд в Азне, Хосейн Мунеси в Лордегане, Ахад Абдоли в Нурабаде, Сагхар Этемади в Фарсане… — убитые карателями-пасдаранами, они стали символами борьбы и мученичества.
Система власти исламской республики тщательно продумана, глубоко эшелонирована, оснащена несколькими степенями защиты. На самым верху пожизненный верховный правитель — 86-летний рахбар Али Хосейни Хаменеи. При нём несколько собраний высших шиитских имамов — Совет экспертов, Совет стражей конституции, Совет по определению политической целесообразности. Возглавляют эти структуры 95-летний Мохаммад-Али Мохаведи Кермани, 98-летний Ахмад Джаннати, 62-летний Садек Лариджани. Аномальная для этих кругов молодость Лариджани компенсируется крепкой завязкой на силовиков. Совет по целесообразности он совмещает с Высшим советом нацбезопасности.
Это верхушка правящей олигархии. Дополнительно организованная в Ассоциации воинствующего духовенства, где председательствует Мостафа Пурмохаммади. Все до одного повязаны не только властью, но и смертью. Особенно те, что прошли судейство. Судебная система, основанная кровавым Садеком Хальхали, ныне возглавляемая спецслужбистом Голямом Хосейном Мохсени-Эджеи, особенно ненавистна народу. Недаром героическим ореолом окружён ныне разносчик лимонада Фаршад Асади — год назад застреливший судей-вешателей Али Разини и Мохаммада Могисе.
Сделав дело, Асади тут же покончил с собой. Он, кстати, не был подпольщиком, не участвовал в протестах. Работал разносчиком лимонада в том самом Верховном суде. Вроде постоянной службы доставки. И достала-таки собственная бедность вкупе с высокомерной наглостью хозяев. Ответил в духе Форкан.
Пирамида правящего духовенства переплетена с командованием Корпуса стражей исламской революции (КСИР), они же пасдараны, они же «наши эсэсовцы». Равноправные партнёры клерикалов. Гаранты общей власти. Крупные «акционеры государства», с весомыми пакетами в администрации и экономике.
Всем им есть что спасать и от кого спасаться. «Силовые структуры и судебная власть будут беспощадно пресекать действия вооружённых групп», — заявляет Лариджани. Его мантры в духе «за погромщиками стоит Израиль» несущественны. Другое важно: высшая власть признаёт наличие в стране организованного вооружённого сопротивления.
Прошлогодние израильские удары знатно проредили верхушку КСИР. Нынешний командующий генерал Мохаммад Пакпур пришёл на смену ликвидированному израильтянами генералу Хосейну Салами. Погром КСИР объективно повысил роль регулярных вооружённых сил. Первые угрозы протестующим озвучивал на этот раз армейский главнокомандующий — генерал Амир Хатами. По тому же трафарету: мятежники да погромщики, Америка да Израиль. Несколько раз обращался и сам рахбар: уступок бунтовщикам не будет.
Бунтовщики, собственно, уступок и не просят. Им нужно другое: «Смерть Хаменеи!»
Иначе выступал поначалу президент Масуд Пезешкиан. Допущенный до избрания как «либерал». Для сброса пара: отработанный клерикалами метод властных манипуляций. Говорил президент о диалоге с протестующими, об экономических трудностях, о законности социальных требований. Но словесные игры продолжались лишь до момента настоящей схватки.
Последние дни стало не до трёпа. Да если кто и относился к трёпу всерьёз, то за пределами Ирана. Может быть, в российской политэмиграции. Некоторые до сих пор ведь ждут российских пезешкианов. Согласных на диалог и сговор неизвестно с кем и зачем. Когда же, когда же?!?
Ответ пришёл из Ирана: никогда. Сговорятся только между собой. Принципиальных различий между Пезешкианом и Хаменеи нет и не может быть. Равно как между генералом от теократии Пакпуром и просто генералом Хатами. (Между Путиным и Мишустиным, кстати, тоже.) Против народа элиты едины.
Но к расколу может подвигнуть — непосредственный страх конца.
Протесты 2022 года заставили клерикалов отступиться от некоторых ритуалов мракобесия. Женщины ходят без хиджабов. Убивать за это, как Махсу Амини, уже не решаются. Зато раскручен конвейер смерти по судебным приговорам. Иран и прежде держал мрачный рекорд. Но в минувшем году жесть удвоилась: повешены без малого две тысячи человек. Среди казнённых десятки идейно-политических врагов режима. Как в прежние годы диссидент-журналист Нима Зам, протестующий борец Навад Афкари.
Подавляющее большинство повешены по тяжким уголовным составам. Не так, однако, вопрос однозначен, как может показаться. Асоциальная контргосударственность тоже страшит и расшатывает режим. Кое о чём говорят нынешние разгромы банков, магазинов, богатых лоялистских квартир. Иранская ситуация во многом повторяет российское смешение радикализма с бандитизмом.
Одна из тегеранских улиц названа именем Дональда Трампа. Спонтанно переименовали восставшие. Услышаны обещания американского президента вмешаться и не позволить убивать протестующих. Услышано обращение Пехлеви к Трампу. Хорошо если Трамп слышал сам себя. И отнёсся к своим словам по возможности всерьёз.
Израильский премьер Биньямин Нетаньяху ничего такого не сказал. И тем более заставляет прислушиваться.
Разговоры, будто Хаменеи собирается бежать в РФ, скорей всего ерунда. Аятолла не Асад, ибо хомейнизм не баасизм. Другая картина мира. Свирепость так же чудовищна, но опция бегства отсутствует. «Я не хочу крови! Посоветуйте, что мне делать?!» — невероятно, но Мохаммед Реза Пехлеви обращал это к послу СССР Владимиру Виноградову. Хомейнисты таких комплексов не имеют. Не имеют в ответ и восставшие. Это битва насмерть. Не просто до победы, но до уничтожения одной из сторон.
Иранское восстание, естественно, отфиксировано российским партизанским движением. С более чем адекватными выводами. «Для иранца принять участие в протесте — куда большая опасность, чем для жителя РФ. В Иране за такое могут казнить. Но это не останавливает. Люди продолжают бороться и их ненависть нарастает. Потому что у них есть честь, достоинство. Потому что они чувствуют себя нацией. Режим, безусловно, будет сметен. Не этой волной народного гнева — так следующей», — пишет «Роспартизан». «Для нас происходящее в Иране — яркая иллюстрация того, что за права и свободы можно и нужно бороться. Только мы ответственны за будущее России. И только мы в силах остановить преступную войну и сменить власть», — резюмирует Объединённый фронт сопротивления.
Страна на перевесе. Люди постарше вспоминают 1979-й. Но теперь базари идут исправлять сделанную тогда ошибку. Ирану на благо, России в урок.
Роман Шанга, специально для «В кризис.ру»