Российский 2025-й поставил пятнадцатилетний рекорд по тяжким и особо тяжким преступлениям. К этим категориям относятся деяния, за которые предусмотрены сроки более пяти и десяти лет. Например — убийство, разбой, бандитизм, вымогательство, наркоторговля, терроризм. Сюда же относятся политические выступления против правящего режима. МВД называет сводную прошлогоднюю цифру— 627,9 тысячи по всем таким составам.
Под конец минувшего года органы госбезопасности отчитывались о десятках убитых и тысячах схваченных «бандитов и пособников». Тенденции «бандитского фронта» устойчивы из года в год. Молодёжный и подростковый криминал приходилось обсуждать на Совбезе под председательством Владимира Путина. Некоторые конкретные кейсы, как краснодарский «Тайлер Дёрден», обретали всероссийский резонанс.
Не по абсолютному количеству, но по относительной динамике лидируют Дальний Восток и Северный Кавказ. Взрывной подскок произошёл в Якутии (на 60,7% — до 5,7 тысячи преступлений), на Камчатке (8,7% — до 1,8 тысячи), на Сахалине (12% — до 2,5 тысячи), в Дагестане (на 15,3% — до 5,3 тысячи). Дальневосточные регионы, наряду с сибирскими и забайкальскими, напряжены в общеуголовном плане и относятся к своего рода «зоне АУЕ». Дагестанская ситуация проходит по особому разряду вооружённых атак.
Тревожная статистика тяжкой и особо тяжкой преступности идёт на подъём третий год подряд. В прошлом январе, отчитываясь за 2024-й, МВД фиксировало 617,3 тысячи таких преступлений. Регионально выделялась Европейская Россия, особенно столичная и граничащая с Украиной — Москва, Подмосковье, Курщина, Брянщина, Ростовщина.
В рост идут именно тяжкие и особо тяжкие составы. Общее количество преступлений удерживается и даже несколько снижается: 1,771 млн за 2025 год.
Статистику политических преследований обозревает «ОВД-Инфо»: «Общее число уголовных дел, которые мы с уверенностью можем назвать политическими, снизилось и достигло уровня довоенного времени. Но заявлять о смягчении репрессий нельзя. Наоборот — репрессии ужесточаются, что видно по росту преследований в рамках экстремистского и террористического законодательства, росту среднего срока в сравнении с довоенным временем, количеству приговоров и преследуемых в заключении. Давление всё больше сдвигается в серые зоны, государство всё больше скрывает информацию». Средний срок по политическим приговорам возрос за год с шести до восьми лет.
Наиболее закрытая категория дел — по статьям 275, 275.1, 276 УК РФ. Это, соответственно, госизмена, конфиденциальное сотрудничество с иностранцами, шпионаж. Только за первое полугодие 2025-го вступили в силу 115 приговоров по госизмене (за тот же период 2024-го было 55), 24 приговора по конфиденциальному сотрудничеству (за весь 2024-й было 30). Без малого за три десятилетия, с 1997 года по госизмене и шпионажу привлечены в России 1000 человек. Почти 80% из них — с 2022 года, в ходе полномасштабной войны путинской РФ против Украины.
Чаще приговаривали в прошлом году за «реабилитацию нацизма» — 86 человек (в позапрошлом — 64), ещё восьмерых отправили на психпринудку. В то же время меньше стало уголовных дел словесного плана: по «призывам к терроризму» 102 (против 147 в 2024-м), «фейкам» (45 против 79) и «дискредитациям» (17 против 57). Похоже, репрессивная мода меняется…
В целом за слова приговорены в 2025 году 254 человека. Годом раньше были 340. Отдельно подсчитаны приговоры за антивоенные высказывания: 229, из них 112 к реальным срокам (позапрошлый год — соответственно 289 и 122).
На резком спаде уличные задержания за протесты: 362 против 1244. Но в 2024 году численность определялась акциями памяти Алексея Навального. 74 обвинительных приговора вынесены за донаты ФБК.
«Режим внушает гражданам мысль, что война и чрезвычайные меры — это надолго, а может быть даже, навсегда», — резюмирует «ОВД-Инфо». Репрессии нормализованы так же, как и война. Но — неожиданной для режима оборотной стороной — в норму входит и силовое сопротивление. Убитые в столкновениях с госбезопасностью (более редких, нежели по уголовке с полицией) исчисляются десятками. «Радикализм» и «экстремизм», «терроризм» и «бандитизм» в государственном восприятии слиты воедино. Социально-бытовой криминал приравнивается к политическому вооружённому подполью — что значительно расширяет охват.
Начинают приучать к нормализации гражданской войны. Заблаговременно, пока публике это ещё представляется несообразным и поэтому не тревожит.