Горящие нефтебазы, газопереработки и заводы ВПК, фронтовые контрудары ВСУ и партизанские атаки в России наконец замечены кремлёвкой. Глава РФ провёл сегодня оперативное совещание с постоянными членами Совета безопасности. Обтекаемая формулировка темы: «обеспечение внутренней безопасности и развитие отношений с ближайшими соседями» — говорит сама за себя. «Два докладчика у нас», — проговорил Путин. Первым получил слово начальник госбезопасности, вторым начальник полиции.
В режиме видеоконференции перед Путиным предстали не только директор ФСБ генерал Александр Бортников и министр внутренних дел генерал Владимир Колокольцев. (Обоих, кстати, Путин не так давно инструктировал на февральской коллегии ФСБ и мартовской коллегии МВД — результаты налицо.) Участвовали премьер-министр Михаил Мишустин, министр обороны Андрей Белоусов, руководитель путинской администрации Антон Вайно, путинский помощник Николай Патрушев, председатель Госдумы Вячеслав Володин, председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко, министр иностранных дел Сергей Лавров, директор СВР Сергей Нарышкин. Не говоря о приставленном для мебели Дмитрии Медведеве, путинском увеселителе и заме по Совбезу.
Это далеко не комплект правящей верхушки. Явно не хватает Сергея Кириенко из кремлёвской «аптеки», Эльвиры Набиуллиной из ЦБ, Юрия Ушакова из диспетчерской внешней политики. К месту был бы Виктор Золотов как командующий Росгвардией. Зато вполне можно обойтись без Медведева, Лаврова, Володина, даже без Нарышкина. Но ключевые системы номенклатурной олигархии так или иначе представлены.
Заявленные Путиным установки свелись к мерам ужесточения. Игнорировать расшатывающие удары извне и изнутри уже не удаётся. Когда теряется в огне четверть национального бензина, даже Медведев почитает соображения «аптечного» функционера Александра Харичева о предчувствии гражданской войны. Да ещё в год думских выборов встаёт вопрос: отменить голосование или рискнуть провести. По инсайдным данным, озвученным в осведомлённых СМИ, гэбистский и росгвардейский генералитет предпочёл бы отложить церемонию. До более спокойных времён, чтобы хоть горело не ежедневно и не дважды в день. «Аптечные» политменеджеры настаивают на соблюдении ритуальных сроков. Вероятно, догадываются, что со спокойствием расстались навсегда. Их позиция более проходима — Путин любит ритуалы нижайшей преданности и не хочет с этим тянуть.
Совбезовские перетирания не публикуются. Но нетрудно предположить карательные директивы скорого будущего. Законодательное и применительное ужесточение (если кто-то наивно полагает, будто предел достигнуто, то совершенно зря), наращивание произвольных полномочий карательных органов. Особые полномочия органов предмобилизационной подготовки. Бортников и Колокольцевым найдёт, что предложить. С учётом северокорейского опыта. И с предвыборным уклоном, к празднику волеизъявления.
«Политбюро-фюрертагунг» ищет пути упреждающего обуздания хаоса. Если чего-то и опасаются всерьёз, то лишь этого — неконтролируемого распада. Как в СССР 35 лет назад. До такого ещё неблизко. Но уже теперь властители заседают по видеосвязи, а на Кубани полыхает нефтебаза после ночных БПЛА, в оккупированном Севастополе экстренно восстанавливают электроснабжение, подорванное партизанами. Не говоря о фронтовых боях в Украине, о глухом заклине попыток наступления под Покровском, Константиновской, Лиманом, Ореховом, Купянском.
На самом деле Совбезу не с кем советоваться. Военная реальность не считается с генеральскими рапортами Путину. Чиновные распоряжения не тушат диверсионных пожаров. Полицейские команды тормозят уличную бытовуху, но пролетают мимо криминализованной социалки. Мимо юношеского расколбаса, по которому в прошлом году заседал тот же Совбез. Политическая же обстановка этим и квантуется. Классовая драма путинской номенклатуры — хозяева РФ попали в заложники собственного мифа о стабильности. Административным давлением нельзя одолеть фронтовую динамику. Зато можно государственную машину перенапрячь в износ.
Как ни затыкай дыры внутренней безопасности, война неотвратимо возвращается туда, откуда её начали. Не только преступник приходит на место преступления — приходят туда и за ним.
Виктор Фролинский, специально для «В кризис.ру»