«Больше никаких выборов здесь не будет», — таким заявлением отметил президент Никарагуа Даниэль Ортега 37-ю годовщину Сандинистской революции. Даже на словах это крупный шаг. До сих пор почти все современные диктатуры, даже северокорейская, соблюдали электоральные церемониалы. Исключением составляет Эритрея, но и там Исайяс Афеверки никогда не говорил «никогда». Диктатору без «выборов» считалось неприлично, как королю без родословной. Теперь, видать, будет можно. Ортега прокладывает путь.
С выборами у Ортеги и его клики отношения издавна сложные. В 1979 году он пришёл к власти без выборов. Победил в гражданской войне, именуемой Сандинистской революцией, захватил Манагуа, установил прокоммунистический режим. Сопротивление контрас к 1990-му вынудило выборы провести. Сандинисты тут же проиграли. Потом ещё дважды. Но в 2006 году никарагуанцы один раз проголосовали неосмотрительно. Расхлёбывать приходится по сей день, и чем дальше, тем круче.
В незапамятные времена Ян Смит, защищая Родезию, предупреждал о будущем всеобщем избирательном праве: «Один человек — один голос. Один раз». Примерно так и произошло в Никарагуа при втором правлении сандинистов. Голосования 2011-го, 2016-го, 2021-го были жёстко подконтрольны. Правящая партия СФНО и лично президент Ортега имели примерно столько же шансов на поражение, что Владимир Путин и «Единая Россия». Достаточно однажды пропустить.
Клика 80-летнего Даниэля Ортеги и его 75-летней жены-сопрезидента Росарио Мурильо безраздельно правит два десятилетия. Теперь без марксизма-ленинизма, зато с духовными скрепами, мистическими культами, роскошными особняками, китайскими инвестпроектами, российскими политсвязями, полицией, тюрьмами и костоломами-титушками. В время отчаянных демонстрацией 2018-го на улицах были убиты три сотни протестующих. «Над Манагуа нависает смерть. По городу страшно идти. Убийцы жаждут крови. Таково правление президентской четы», — писал тогда Оскар Собальварро, Команданте Рубен в годы контрас, затем оппозиционный политик.
При последнем голосовательном ритуале пять лет назад Ортеге насчитали три четверти. В декоративной Национальной ассамблее 75 депутатов — сандинисты, 16 представляют аналоги КПРФ, ЛДПР, справоросов. Псевдооппозиционеров называют «комарами» — сосут, мол, блага от системы. Четверть века, как Ортега, тогда ещё оппозиционер, сговорился с лидером либералов Арнольдо Алеманом — впредь только договорняки.
Сломать систему пыталась финансистка Китти Монтерей и тот же Собальварро. Они создали христианско-демократическую партию «Граждане за свободу». Но реальную оппозицию запрессовали пропагандой и титушками, а к выборам 2021-го подвели под запрет. Монтерей эмигрировала в соседнюю Коста-Рику, сгруппировала политэмигрантский круг. Собальварро ушёл из политики в агробизнес (тоже, кстати, с потерей активов).
В прошлом году верхушка СФНО провела конституционную реформу. Препарировалась сотня статей Основного закона Никарагуа. Сопрезиденты официально стали «координаторами-кураторами» всех ветвей власти. Любая партия может быть запрещена, любой кандидат снят с выборов без объяснения причин. Судей назначают напрямую. Титушечные формирования СФНО, «добровольческая полиция», включены в армию как привилегированные спецподразделения под верховным командованием Мурильо. Ликвидирована автономия муниципалитетов, покончено с местным самоуправлением. Централизована и ужесточена цензура.
Параллельно с оппозицией разгромлено ветеранское сообщество СФНО. «И те, что рядом шли вначале, подполье знали и тюрьму, и брали власть и воевали — сходили в тень по одному», — описывал в своё время Твардовский сталинское обхождение со сподвижниками. Политкорректное «сходили в тень» требует пояснений. Да и не всегда по одному. Так же в Никарагуа.
Мурильо чохом снесла группировку, с кем «рядом шли вначале». Умер под арестом брат диктатора Умберто Ортега. В тюрьме «сандинистский кошелёк» Байярдо Арсе. Пытался скрыться, но найден полицией и взят под постоянный конвой (хотя не посажен в тюрьму) кровавый Ленин Серна, былой начальник сандинистской госбезопасности. Вокруг Мурильо сплотилась новая генерация, всем обязанная лично ей: начальник Нацполиции Франсиско Диас, председатель Нацассамблеи Густаво Поррас, секретарь столичной мэрии Фидель Морено, он же оперативный командующий «добровольцами». А из ностальгической старой гвардии — командующий армией генерал Хулио Сесар Авилес. Нельзя же совсем без ветеранов революции.
Все они почти в открытую готовятся к смерти Ортеги-старшего. Который не обижается: ведь в наследники определён сын четы Лауреано, спецпредставитель по связям с КНР и РФ.
Не слишком обижены и другие дети клана. Рафаэль управляет нефтебизнесом. Хуан Карлос, Карлос Энрике, Даниэль Эдмундо и Морис Факундо держат телеканалы. Камила руководит индустрией мод. Лусиана командует культурой и молодёжными программами.
При таких раскладах «выборы» едва ли чем-то грозили сандинистскому клану. Когда Ортега грозно возглашал сегодня: «Чтобы они могли пытаться захватить власть — никогда больше», — всем было понятно, что тревога наиграна. Побуждения явно иные.
Это слом надоевших стандартов. Откровенно геббельсовское: «Нам плевать если кто-то против». Типа, вертели мы вас. На определённом этапе властвования наглость и жестокость становятся самоцелью. Это важный закон политологии, который не стоило бы игнорить. И то, что произошло сегодня в Никарагуа — гораздо больше, чем самодурство диктатора небольшой страны. Здесь заявка на мировой тренд. Со временем и Владимиру Путину надоест возиться со всякими «Новыми людьми».
Правительство Ортеги–Мурильо — из считанных в мире, полностью поддержавших Путина в нападении на Украину. Ортега лично поздравлял кремлёвского коллегу с захватами украинских земель. 22 сентября 2025 года генерал Авилес подписал с министром обороны РФ Андреем Белоусовым соглашение о военном сотрудничестве. Нынешней весной, кстати, ратифицировано Госдумой. Кремлёвка получила право держать войска и технику на никарагуанской территории. Пока их всего 230 — советники, инструкторы, технические специалисты. Коста-Рика месяц назад заявила публичный протест. Госсекретарь США Марко Рубио увязал санкции против Авилеса в том числе с российским военным присутствием. Дональд Трамп на эту тему промолчал.
Последней, зато настоящей оппозицией остаются партизаны-реконтрас горных департаментов Хинотега и Матагальпа. Разорённые фермеры, радикальная молодёжь, беглые солдаты. Вооружённое подполье рушит военно-полицейскую логистику, устраивает засады на патрули, подрывает армейские склады. Команданте Херардо, Команданте Сорро, Команданте Эль-Койот — эти прозвища звучат символами надежды. Больше надеяться не на кого, как на них и на себя. «Хоть похоже на Россию…»
Никита Требейко, «В кризис.ру»