Служба государственной безопасности Грузии обрела в лице Тамаза Борашвили пятого за полтора года начальника. При том, что по закону начальник СГБ утверждается парламентом на шесть лет. Григол Лилуашвили, первый из полуторагодового перечня, получил тринадцать лет тюрьмы. Кадровая тряска в СГБ похожа на гротеск. Но не хаос. Верховная власть Бидзины Иванишвили обеспечивает собственную безопасность как государственную. На разных этапах нужны разные кадры.
Борашвили в понедельник утверждён единогласно. На парламентском заседании присутствовали 83 депутата «Грузинской мечты». Обсуждения кандидатуры не было. В нынешнем составе бойкотированного оппозицией парламента это излишне. Зато стоит прислушаться к премьер-министру: «За последние два десятилетия Тамаз Борашвили станет первым представителем системы государственной безопасности, который займет должность руководителя системы государственной безопасности», — сказал Ираклий Кобахидзе.
Это правда. Последним кадровым спецслужбистом во главе грузинской госбезопасности был Валериан Хабурдзания в первой половине 2000-х. До падения Эдуарда Шеварднадзе под ударом Революции роз. С тех пор системой руководили политические назначенцы.
Сама система несколько раз переструктурировалась. Министерство госбезопасности, переданное от Хабурдзания юристу Зурабу Адеишвили, упразднено Михаилом Саакашвили в 2005 году. Слишком много было в наследии от советского КГБ. Новый Департамент конституционной безопасности (ДКБ) включался в МВД под руководством Вано Мерабишвили и братьев Ахалая — Давида и Бачо. Мерабишвили оказался самородком полиции и спецслужб, но по специальности он инженер. Братья Ахалая — гражданские юристы. Равно как их преемник в ДКБ Леван Кардава.
В октябре 2012 году к власти пришёл Иванишвили. Правительство «Грузинской мечты» немедленно ликвидировало ДКБ. Кардава попал в тюрьму даже раньше Мерабишвили и Иванишвили. Слишком очевидна была функция департамента как «карающего меча Миши» на страже либертарианства. Но и «мечтатели» не могли обойтись без собственной тайной полиции. В структуре МВД учредилось Агентство безопасности (АБ) под началом финансиста Георгия Мгебришвили. Министр внутренних дел и будущий премьер Ираклий Гарибашвили — дипломат и менеджер. Его преемник в МВД Александр Чикаидзе — кадровый полицейский, но тоже не чекист. Равно как последний начальник АБ Малхаз Чиквиладзе.
Парадоксальное выходит совпадение полярно противоположных Саакашвили и Иванишвили. Оба, хотя и по разным причинам, не приветствовали гэбистов. Особенно советской выучки. Да и любой другой. Госбезопасность поручали кому угодно — юристам, финансистам, технарям, ментам, спортсменам. Только не наследникам Кедии, Берии, Инаури. Для Миши это идеологические враги. Для Бидзины — сборщики компромата и бизнес-конкуренты. Тому и другому — шли бы подальше.
С середины 2015 года Служба госбезопасности воссоздана отдельным ведомством. Первым начальником стал Вахтанг Гомелаури — физкультурник-телохранитель Иванишвили. Через четыре года его сменил Григол Лилуашвили. Другой многолетне проверенный работник Иванишвили. Только по другой ветви — не силовик, а экономист.
Именно под его руководством сформировались доктрина и стилистика СГБ. Политический сыск заточен на персональное обслуживание Иванишвили. Акцентирование экономических факторов. Финансовое и административное манипулирование в ущерб оперативной составляющей. Лилуашвили подчас сравнивали с Берией, но здесь сильное преувеличение. Он умело применял ресурс влияния. Но не владел профессиональным инструментарием спецслужбы. На публике старался не мелькать, но запалился проговоркой во время протестов конца 2024-го: анонсировал насилие.
Отставлен Лилуашвили весной 2025-го. Когда стало очевидным системное поражение оппозиции. Сам же начальник СГБ проявился в претензиях на собственные игры (вместе с отставленным вскоре Гомелаури). К тому же, Лилуашвили был традиционно близок с Гарибашвили — экс-премьер возомнил себя самостоятельным политиком и был отброшен в опалу. Такого батоно Бидзина точно не прощает.
Менее полугода место начальника СГБ держал пылкий юрист-«мечтатель» Анри Оханашвили. Он успел разогнаться на масштабные репрессии против оппозиционной интеллигенции. Но его смахнули, почти не заметив.
С прошлого сентября во главе госбезопасности был поставлен Мамука Мдинарадзе — парламентский лидер и идеолог «Грузинской мечты». Доктор юридических наук, когда-то следователь, потом адвокат и парторг-депутат. Короче, политкомиссар. Причём эпохи премьера Кобахидзе — когда режим Иванишвили круто завернул к духоскрепию по-путиноидному. Некоторые наблюдатели даже слегка сочувствовали Мдинарадзе. С таким неподдельным энтузиазмом исполнял он особо грязную работу. Растаптывающая зачистка остатков оппозиции. Жёсткое добивание уличного протеста. Внутриэлитные разборки — арест Гарибашвили, арест Лилуашвили.
Экс-премьеру дали в январе всего пять лет за легализацию незаконных доходов, полученных в годы премьерства. Признал вину, заключил досудебное соглашение. Зато экс-начальник СГБ огрёб вчера по полной: судья Тбилисского горсуда Нино Тарашвили вкатила ему тринадцать лет. За крупные взятки от коммерсантов, крышевание колл-центров, откаты с подрядов для детских садов. Обвинения крайне непочтенны — и вообще, и особенно по грузинским меркам: доход с обмана стариков и детей.
«Ждали оправдательного приговора, поскольку не было доказательств. Незаконное и несправедливое решение обжалуем в апелляционном суде», — сказала адвокат Лана Церцвадзе. Сам Лилуашвили вину категорически отрицает. На последним заседании не произнёс ни слова. «Прощаю тех, кто радуется» — читалось на лице. И адресовалось, надо полагать, более всего благодарному хозяину. Которому Лилуашвили истово служил.
Стиль Мдинарадзе сильно отличался от такового Лилуашвили. Ве эти дела он проворачивал публично, с гордостью. Гордился своим протеже и премьер Кобахидзе. Тандем Кобахидзе–Мдинарадзе заходил дальше Гарибашвили–Лилуашвили. Наливался силой быстрее. Потому и остановлен был раньше.
Пять месяцев назад Мдинарадзе в генеральском звании (восемью месяцами ранее пришёл начинал лейтенантом) был снят с СГБ. И хотя вроде с повышением — в вице-премьеры по координации правоохранительных органов — всем было понятно: карьера кончена. Иванишвили не оставляет таких дел недоделанными. Ещё четыре месяца, и Мдинарадзе объявляет об уходе из политики вообще. Кобахидзе выделяет ему госохрану. Последний жест симпатии? Не факт. «Золотая клетка» похожа на конвоирование. Премьер ведь тоже попадает в прицел полуопалы. И ему надо доказывать свою полную лояльность и непричастность. К заговору, которого не было.
На место Мдинарадзе в СГБ переходит генерал Гела Геладзе с равнозначного поста в МВД. Это карьерный силовик. Но опять не гэбист, а полицейский. Вместе с ним перебрасывается в госбезопасность внушительный милицейский десант. Символом становится полковник Роман Карцивадзе. Преемник зловещего Харебы на полицейском спецназе получает под своё командование спецназ гэбистский. Геладзе лоббирует оснащение бронетехникой. В госбезопасности начинается стремительная «полицизация». Блокируются и постепенно разгоняются по другим ведомствам выдвиженцы Мдинарадзе, начиная с коллегии замов.
Казалось бы, СГБ нормализована. От Геладзе не приходилось ждать даже виртуальной опасности. Не Лилуашвили с Гомелаури, претендующие на особый статус исторических соратников с собственным потенциалом. Не амбициозный Мдинарадзе из молодых да ранних. Аполитичный полицейский профи. С аппаратным авторитетом, но без политического ресурса. Вполне в русле отсечения старой гвардии и подъёма технократов.
Излучая молчаливую государственную мудрость, стоит Геладзе между премьером Кобахидзе и президентом Михаилом Кавелашвили на праздновании 11-летия СГБ. Но на церемонии отсутствовал батоно Бидзина. Всем понятно: кончено и с этим. Не проходит полутора месяцев, как Геладзе отставлен из СГБ. Объясняет личным пожеланием, заходится в благодарностях господину Иванишвили. Ритуал исполнен. И сам он не отброшен: возвращается в МВД — заместителем министра Сулхана Тамазашвили. Что ж, там у него вообще получалось лучше.
Задним числом некоторые комментаторы называют Геладзе человеком Кобахидзе, потенциально вторым Мдинарадзе — конечно, Иванишвили не стал бы терпеть реинкарнации такого тандема. Но тогда проще было не назначать Геладзе. Есть вполне конкретные причины его ухода из СГБ. Минимум две.
Первая — июльские блэкауты. СГБ возбудила дело по 318-й — «саботаж». Довольно быстро расследование упёрлось в тупик: есть износ оборудования, есть майнинговый перегруз от производства криптовалюты привластными фирмами. Но саботажа нет. «Возможно, дело вовсе не в саботаже», — поспешил Кобахидзе отмежеваться от Геладзе. Иванишвили презрительно глянул сверху: один не справляется, другой от него отскакивает.
Вторая — тюремные письма. С августа на сентябрь заключённый Гарибашвили повёл медийную войну против правительства и СГБ. Свои показания он фактически дезавуировал: только для того признался, чтобы не подвести «самого дорогого человека». На этого человека, однако, экс-премьер изящно возложил ответственность за шантаж. Возмутился применением против него методов советской пропаганды. Кобахидзе и особенно Мдинарадзе просто смешаны с грязью: грозили заключённому расправиться с его отцом и тестем. Да и вообще, риторически спрашивает автор, не присмотреться ли к «необъяснимым смертям»? Например, к апрельскому самоубийству правозащитника Лазаре Джорбенадзе, критиковавшего Кобахидзе. Мдинарадзе тогда ещё возглавлял СГБ.
В России никакого эффекта это бы не дало. (Кого бы взволновали письма экс-премьера и экс-президента Дмитрия Медведева, попади он в тюрьму? Хотя посмешили бы, конечно.) Но в Грузии иначе. Шестисерийный эпистолярный поток возымел серьёзное действие. Не только в том плане, что Гарибашвили грозит новый суд и новый срок. После первых четырёх писем вышвырнут из политики токсичный Мдинарадзе. Теперь задвинут Геладзе, не предотвративший написания и распространения. А главное, пошёл раскол в аппарате «Грузинской мечты». Снизу доверху и по региональным парторганизациям. Причём выяснилось: большинство функционеров явно за Гарибашвили. Он остаётся для них легитимным оруженосцем почётного председателя Иванишвили. Ныне нынешний премьер, а бывший и осуждённый.
Со вздохом, надо думать, обратил Иванишвили взор на гэбистскую среду. Борашвили кадровый контрразведчик. Прошёл от рядового до заместителя начальника СГБ. Абсолютно непубличный профи спецслужбы. Очень немногословный на парламентском заседании. Но перечислил основные задачи. Главная — противостояние РФ в Абхазии и Южной Осетии. Подавление любого сепаратизма. Контроль над миграцией (по смыслу, прежде всего из той же РФ). Отбивание кибератак. Нейтрализация «гибридных угроз», пресечение попыток дестабилизации («цветные революции», фишка последнего времени) упомянуты без акцентирования. Террористическую угрозу Борашвили назвал крайне слабой: в Грузии, по его оценке, нет группировок этого профиля.
В нынешней грузинской спецуре нет фигур уровня Мелхиседека Кедии, основателя органов безопасности независимой Грузии 1918-го. Другой уровень политического мышления. Попытка повторить Лаврентия Берию обернулась пародией. Харизматичный диссидент-националист Ираклий Батиашвили во главе госбезопасности неповторим в принципе. Но Борашвили — это заявка на тип Алексея Инаури. Треть века возглавлял он КГБ Грузинской ССР. Осторожно отходя от идеологических приоритетов, зато с упором на профессиональное оттачивание оперативности.
Если таковы приоритеты безопасности верховного правителя, то это заметный зигзаг. Впрочем, к Борашвили приставлен для контроля заместитель — Георгий Бахуашвили. Бывший охранник Бидзины, хотя бывших тут не бывает. На случай, если зигзаг окажется слишком размашистым, есть кому перехватить.
«Иванишвили правил через СГБ. Лихорадка СГБ разрушает систему власти», — комментирует Саломе Самадашвили. Бывшая посол Грузии в Евросоюзе, теперь из лидеров партии «Лело – Сильная Грузия». С этим можно поспорить: основное орудие власти явно не СГБ. Но можно и понять самоподбадривание оппозиционеров. Сотрясения правящего слоя могут выдать внезапный шанс.
Вопрос лишь, кому именно. Шахтёры Чиатуры пока не готовы к переступить черту. Патриархально-теневые авторитеты уклоняются от политизации. Алеко Элисашвили в тюрьме. Марш памяти добровольцев идёт пока молчаливо.
Сергей Казанов, специально для «В кризис.ру»