Демократическая Республика Сан-Томе и Принсипи — это восемь островов в Гвинейском заливе, у западного побережья Африки. Можно сказать, напротив Габона и Экваториальной Гвинеи. Тысяча и один квадратный километр — меньше Петербурга. Около 240 тысяч человек — примерно как Химки. На парламентские выборы в минувшие выходные пришли 47,2 тысячи избирателей — чуть больше 40%. Власти не озаботились нагоном явки, как это было в России. Формально голоса ещё досчитывают. Но итог понятен.
Относительное большинство в 55-местной Национальной ассамблее: 24 мандата — получила партия МЛСТП/СДП — бывшие коммунисты, ныне социалисты левого центра. На втором месте партия АДИ (Независимое демократическое действие — христианские демократы): 23 депутата. Партия МСИ–ПС (Движение независимых граждан — демосоциалисты) получает 6 мандатов, социал-демократическое «Движение Баста» — 2 мандата. По-видимому, правительственную коалицию составят МЛСТП и МСИ (с «Бастой» или без «Басты»). Потенциальный премьер — председатель МЛСТП Америку Барруш. Исполнительная власть станет тогда одноцветной: переизбранный в июле президент республики Карлуш Вила-Нова, хотя и выходец из АДИ, но поддержан МЛСТП.
На выборах 2021 года Вила-Нова избирался от АДИ, как технократ-правоцентрист. Во главе партии стоял Патрис Тровоада — тяжеловес местной политики, потомственный премьер, сын второго президента Сан-Томе и Принсипи. Мигел Тровоада-старший в начале 1990-х возглавлял преобразование государства из коммунистического в демократическое.
Тровоаду-младшего называли «премьер-туристом». Большую часть времени он проводил в Португалии и Франции, дистанционно управляя архипелагом. Главу государства глава правительства откровенно держал за марионетку. К примеру, заключил военное соглашение с РФ (заход российских кораблей на острова), не спросив мнения верховного главнокомандующего. Однако недооценил Вила-Нову: в начале прошлого года президент отправил премьера в отставку.
АДИ раскололось. Случилось парадоксальное: большинство населения поддерживает Тровоаду, но в партийном раскладе верх взял Америку Рамуш, ориентированный на президента. Тровоада призвал бойкотировать сентябрьские выборы. На призыв многие откликнулись. Но поскольку выборы в Сан-Томе и Принсипи не российские, а нормальные, эффекта бойкот не дал. Голосование состоялось, парламентские места распределились. АДИ потерпела поражение, зато президент Вила-Нова вошёл в альянс с МЛСТП.
Человек ступил на эту землю 21 декабря 1470 года. Необитаемые прежде острова открыли португальские мореплаватели Жуан ди Сантарен и Педру Эскобар. Назвали именем святого апостола Фомы. Последовали пять веков португальского владычества — сначала работорговля, потом сахарный тростник, затем плантации какао и кокосов. Сантомейская нация складывалась по канонам лузотропикализма — сплетением португальцев с африканцами. Этноплеменного разделения здесь нет. Большинство составляют креолы-мулаты или форруш — потомки освобождённых рабов. Выделяются небольшие, но активные общины анголареш (потомки потерпевших кораблекрушение ангольцев) и сервисеш (потомки законтрактованных на плантации мозамбикцев).
Восстания рабов здесь бывали, но сильного антиколониального движения не возникло. Португальский колониализм вообще был специфичен, а на этих островах особенно смягчённый. Грамотные сантомейцы ценились по всему лузитанскому миру, а на чёрную работу вербовали сюда из Анголы и Мозамбика. Комитет полного освобождения Сан-Томе и Принсипи создали в 1960 году представители статусной интеллигенции. В лидеры выдвинулся сын колониального чиновника-форруш Мануэл Пинту да Кошта. Занимались в основном агитацией из Габона. В 1972 году Комитет преобразовался в Движение за освобождение Сан-Томе и Принсипи — то самое МЛСТП.
Пинту да Кошта поездил по миру, побывал на Кубе и в ГДР, проникся марксизмом-ленинизмом. Это было модно в португальских колониях — ангольское МПЛА, мозамбикский ФРЕЛИМО, ПАИГК в Гвинее-Бисау придерживались той же идеологии. Но в отличие от них, МЛСТП не смогло организовать вооружённой партизанщины. Не нашлось ни социальной, ни этнической почвы.
Португальская Революция гвоздик 1974 года отвергла колониализм. Поскольку никаких политических организаций, кроме МЛСТП в Сан-Томе и Принсипи не было, эта партия обрела власть без противостояния. Партийную и государственную власть соединил Пинту да Кошта. Не случилось ни гражданской войны по-ангольски или по-мозамбикски, ни череды военных мятежей, как в Бисау. Коммунистический режим, как водится, установил партийную диктатуру, национализировал плантации, ввёл идеологическую цензуру, предоставил острова под базу советского флота. Быстро возник дефицит кокосов и какао. Известное дело: «социализм в Сахаре — острый дефицит песка».
Появились и органы госбезопасности. Арестовывали оппозиционеров и особенно рабочих активистов на плантациях, привыкших к португальским трудовым правам. Но репрессии не достигали ангольской жести. Политических казней не было. Несколько десятков политзаключённых, пара сотен диссидентов-эмигрантов в Габоне. Исследователи правозащиты относят Сан-Томе и Принсипи к группе стран с «минимальным наследием насилия». Пожалуй, самый мягкий комрежим в истории.
Сопротивление было слабым. Однако Пинту да Кошта, знавший историю комдвижения, параноически подозревал заговоры. Особые опасения вызывал у него премьер-министр Мигел Тровоада — не принимавший марксистского радикализма, предпочитавший подобие НЭПа. В 1979 году президент-генсек арестовал премьера, в 1981-м выслал с островов. В Сан-Томе был переброшен тысячный контингент ангольских войск — на случай габонского вторжения. Надо сказать, Омар Бонго, подобно Феликсу Уфуэ-Буаньи в Кот д’Ивуаре и Хасану II в Марокко, дружил с Жаком Фоккаром и сделал Габон мотором африканского антикоммунизма.
К 1990 году советская Перестройка подкатила к берегам Сан-Томе и Принсипи. Обошлось без потрясений: правительство МЛСТП спокойно отказалось от марксизма-ленинизма, приняло многопартийную демократию и рыночную экономику, быстро наладило связи с США, Западной Европой, тем же Габоном. Но в отличие от перестроившихся режимов в Анголе и Мозамбике, здесь демократия оказалась не вывесочной. Уже в 1991 году президентом был избран Тровоада-старший, к власти пришла правоцентристская АДИ.
Благорастворения воздухов от этого не наступило. В 1995 году, к примеру, произошёл военный переворот. Но хунта быстро вернула власть законно избранному Тровоаде. Власть несколько раз переходила от МЛСТП к АДИ и обратно. Был даже период второго президентства Пинту да Кошты — когда болезненность экономических реформ качнула маятник влево. Потом — обратно. Теперь — снова.
В целом страна остаётся бедной, среднедушевой ВВП заметно отстаёт от Албании или Молдовы. Высока молодёжная безработица. Экономика критически зависит от западных кредитов. Ширится социальное недовольство. Но политически Сан-Томе и Принсипи считается устойчивой демократией. Многопартийность, сменяемость власти, свобода печати, независимость судов — всё это налицо.
Попытка переворота в 2022 году была не «сахельского типа». Вроде без путиноидности. Экс-председатель парламента Дельфин Невеш проиграл выборы, пообещал ветерану южноафриканской армии Арлесиу Коште земельный участок и попытался взять штурмом правительственный офис. Не получилось. Однако суровый Тровоада-младший жестоко расправился с мятежниками. Кошта и трое его бойцов при аресте убиты в тюрьме (тогда как пристыженный Невеш вернулся в политику).
Раньше такое не было принято в Сан-Томе и Принсипи. Да и договор Тровоады с Минобороны РФ многих заставил вздрогнуть. Равно как следование тысяч избирателей призыву экс-премьера. Тревожные зарницы просверкивают над островами. Бюрократические кланы опасны и без марксизма. Сантомейцы ценят демократию. Но ценности надо отстаивать.
Роман Шанга, специально для «В кризис.ру»