Царь над головами

Если выражаться вежливо, сказать надо примерно так: последние дни в России наблюдается активизация консервативных сил. По крайней мере, словесная. Весеннее обострение спровоцировано 100-летним юбилеем Февральской революции. Колоритнее всего прозвучало выступление главы Крыма Сергея Аксёнова. Столетие отречения Николая II он отметил призывом восстановить монархию. Причём подошёл к этому вдумчиво и системно: не выкликать царя тут же на месте, а установить для начала официальную пожизненную диктатуру Путина.

Аксёнов желает Путина до конца дней

Озвучены были эти многомудрые планы в программе «Серьёзный разговор» телеканала «Первый Крымский». Естественно, юбилей располагает начальство РФ к множеству печалей и забот. «С каждым днём всё непосильней кладь…» А тут ещё такие воспоминания. Естественной реакцией делается ощетинивание.

«Когда нет единоначалия, наступает коллективная безответственность, – рассуждает Аксёнов (быть может, вспоминая гоблинские времена крымских девяностых). – Сегодня, на мой взгляд, России нужна монархия». Зачем нужна? Разве не царит на евразийских просторах кладбищенская 86%-ная стабильность – главная гордость государственных мужей и дев современной РФ? Но тут-то ответ всегда готов: «У страны есть внешние вызовы, очаги сопротивления внешние, необходимо принимать в этой части более жесткие меры». Ещё при Брежневе появлялись стихи вроде: «Я с тревогой смотрю на восток и на запад взираю с тревогой. Как бы завтра наш путь не потёк освещённой кострами дорогой». Да и фюрер в своё время учил не терять бдительности – ведь весь мир сговорился против высокодуховного рейха.

Здесь креатива никто не ищет. Обычный скотскохуторский подход из оруэлловской зарисовки: слушайтесь свиней, иначе Джонс придёт!

Но дальше разговор почему-то пошёл отнюдь не о внешних опасностях. Телевизионный собеседник Аксёнова стал жаловаться на разгул экстремистских свобод в российском, а не иностранном Интернете. Уголовных преследований за лайки и перепосты кажется слишком мало. Они ведь – посты и сердечки – «искажают историю, угрожают национальной целостности, разрушают национальное самосознание». Глава региона охотно согласился и сделал проницательный вывод: «Демократия, на мой взгляд, при сегодняшних условиях, при том, что у нас есть внешний враг – лишняя ситуация. В направлении свобод перегибать нельзя. У нас есть свои традиционные православные ценности, духовности». А дальше по делу: «Почему я говорю, что я – солдат президента? Потому что, пока есть внешний враг, на мой взгляд, необходимо единоначалие. Сегодня у президента должно быть больше прав, вплоть до, извините, диктатуры. Мы желаем, чтобы до конца своих дней он был нашим президентом».

Настоящие «ценности» элиты даже сейчас неловко назвать

Вот что характерно. Когда речь идёт о конкретике – сколько Путину быть президентом, какие у него должны быть полномочия – всё звучит чётко и ясно. Диктатура до конца дней. А вот насчёт «традиционных духовностей» ораторы ограничиваются расплывчатыми банальностями. На чём основаны традиции, в чём заключаются «духовности» (если уж выражаться таким странным слогом). О чём речь-то? Но тут наступает тишина.

Потому что даже теперь всё-таки ещё неловко прямо назвать эти «ценности»: угнетение и эксплуатация, мракобесие и невежество, произвол и покорность, власть и деньги, деньги и власть. Принадлежащие узкому кругу олигархической элиты и её обслуги. Ничего другого не вырисовывается ни из слов, ни тем более из дел.

Зато есть арифметически непробиваемая конкретика: в России сейчас 132 тысячи долларовых миллионеров и 83 долларовых миллиардера, только за 2016 год их количество возросло на 10%; в то же время 5 миллионов россиян получают зарплату в пределах 7,5 тысяч рублей при официальном прожиточном минимуме 11,2 тысячи рублей. Вот реальная цена этих духовностей.

Разумеется, в такой системе «демократия – лишняя ситуация». Тут Аксёнов совершенно прав. Нужна именно диктатура. И действительно, адекватна модель монархии. Причём не британской или японской, а вроде румынской конца 1930-х: «законодательную инициативу проявляет король через парламент, исполнительную власть осуществляет король через правительство, судебные решения принимаются от имени короля». Ведь неотъемлемый элемент монархии – не только монарх, но и дворянство. Привилегии которого не подлежат обоснованиям, поскольку «так было – так будет». Хрустальная мечта чиновника, озабоченного скорым будущим.

В монархических идеях есть признаки экстремизма

Есть и промежуточные варианты. На случай, когда царя бы хотелось, но как-то стрёмно. Формально монархиями были Венгрия 1920–1940-х, Испания 1960–1970-х. Но без королей. Правили регент Хорти и каудильо Франко. «Готовили возвращение законных монархов», Так и доготовились – первый до своего бегства, второй до своей смерти. Зато дворянство – а это главное – и там, и там было в полный рост. В виде государственной, военной и церковной бюрократии. При духовных и физических скрепах. В хортистской Венгрии был даже «кооператив «Озеро» – ипподромное общество «Золотая подкова» из ближайших друзей регента. Будь у нынешних «духовников» повыше образование и пошире эрудиция, наверняка ставили бы в пример.

Самые раскомплексованные из элиты давно заговорили открытым текстом. Сейчас вот Аксёнов. В августе 2014-го – Жириновский: «Демократия нас погубит! Пусть будет монархия. Пять-шесть тысяч человек собираются, лучшие люди, и выбирают императора!» Позавчера высказался министр сельского хозяйства Александр Ткачёв. Не зря его называют «крупнейшим латифундистом Европы» – кто, как не помещики, опора трона? На расширенном заседании думской фракции «Единой России» он снисходительно пожурил депутатов: «Эмоционально пытаются донести существенные проблемы до власти». Спикер Госдумы Вячеслав Володин не выдержал и встал на защиту демократии: в том смысле, что власть – это народ, а народ – это депутаты. Забавная получилась пикировка. Вряд ли министра удалось переубедить. Не его проблема, что Володина из президентской администрации переставили на какую-то Думу.

Кое-кому, однако, не до смеха. Не смог молчать глава президентского Совета по правам человека Михаил Федотов (помнит ли кто ельцинского министра печати? Путин помнит). «У нас есть Конституция, а она предполагает республиканскую форму правления. С монархией мы простились 100 лет назад, и возвращение к ней было бы шагом назад». Он перечислил много технических сложностей в реализации жириновско-аксёновского проекта. Но едва ли такие пустяки способны остановить царских слуг. Подумаешь, Конституция, вот уж напугал. Или: «Нужно учитывать и то, что монарх – это помазанник Божий» –  и что? а Путин – кто? «Нам придётся возвращать на монарший престол либо кого-то из дома Романовых, либо кого-то из рода Рюриковичей» – зачем?! Поближе никого, что ли, нет? «Я не вижу ни правовых, ни каких-либо иных оснований для подобных перемен» – увидишь.

Поддержал Федотова член Общественной палаты Иосиф Дискин (некогда завотделом Библиотеки имени Ленина): «Не может высшее должностное лицо субъекта Российской Федерации выступать с идеями изменения российской Конституции, которой он присягал». Его коллега Елена Сутормина (некогда референт Советского фонда мира) тоже не готова присягнуть государю: «Я считаю, это было такое эмоциональное высказывание. У нас есть Конституция, по которой мы давно живём, у нас есть президент, правительство. Самое главное — это народ России, ради него всё делается, а возвращаться и делать монархию, ну, извините, мы уже прошли эти этапы». Короче, защищает президента от призрака царя. Но ведь и Аксёнов подстраховался – царь не царь, но диктатура Путина.

Примирить спорящих попробовал Сергей Цеков член Совета Федерации от Крыма (некогда  председатель Верховного Совета Крымской автономии в Украине): «Он под этим подразумевал сильную власть в России. Я всегда был сторонником власти. Мы сейчас отмечаем 100-летие революции, таким образом был убран глава государства. Это неправильно». Но Володин категорически отмёл завиральные идеи царизма: «Что бы ни хотел сказать Аксёнов, идея возродить в России монархический строй не имеет перспективы». И добавил в своём нынешнем духе большого демократа: «Мы живём в свободной стране. Поэтому каждый может высказывать самые разные точки зрения. Но надо, наверное, смотреть в будущее, а не в прошлое».

Защитники республики подали голос аж из Следственного комитета: «Высказывания Аксёнова о смене формы правления попадают под ряд статей Уголовного кодекса РФ» – цитирует местное информагентство своего неназванного источника. Анонимный собеседник даже назвал одну из статей – 280-ю, «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности», до 4 лет. Никакого разбирательства, впрочем, не проводится – «нет материала». А было бы стильно, появись такой фигурант в очередном деле об очередном «экстремизме».

Как относится к этому балагану действующий глава государства, неясно. Вероятно, пока терпимо – иначе Аксёнов либо промолчал бы, либо уже бы объяснил что его просто неверно поняли. Но между прочим, монархические идеи не маргинальны в стране. В 2013 году «Левада-Центр» зафиксировал весомые 10% сторонников реставрации царизма. Цифра показательная – под конец белого правления в ЮАР было столько же негров, выступавших за сохранение апартеида. ВЦИОМ давал даже 28% опрошенных, не имеющих ничего против монархии. Правда, большинство из них не видят, кто бы мог стать монархом нынешней России. С аксёновских позиций это, пожалуй, уже крамола.

Власти ощутили опасность из глубин России

Что бы всё это значило? Беспомощные исторические изыскания, ограниченные недостатком образования? Просто разговор ни о чём? Или реальный вброс-зондаж? В крайнем случае, не отражение ли реального конфликта в верхах между окончательно «съехавшими» духоскрепами и сохраняющими некоторое чувство реальности прагматиками?

Скорей всего – всё вместе. Что-то в России меняется. «Начинаются новые дни, и Отчизна снимается с мели» (Дмитрий Быков). 640 тысяч человек в местах лишения свободы (с «условными» получается почти миллион осуждённых). Почти 400 тысяч запланированной численности Росгвардии. Семь десятков забастовок в квартал и сотня городов с «Новой оппозицией» на улицах по воскресеньям. Пока не так уж много. Но те, кому сигналы опасности адресованы, ощутили их быстро. Изнутри, из глубин России. Вовсе не от оскорбительно безразличного к ним «внешнего врага».

Начали думать. Не без царя же в голове!.. И вот – придумывают… Скажем опять-таки вежливо: как умеют.

Никита Требейко, «В кризис.ру»