Компенсация нехватки доказательств: психология вместо улик

В процессе о покушении на совладельца ЗАО «Петербургский нефтяной терминал» (ПНТ) Сергея Васильева наступил важный момент. Обвинение закончило представление своих доказательств. Есть смысл оценить степень их весомости и одновременно сделать некоторые выводы.

Напомним, что на скамье подсудимых — Владимир Кумарин-Барсуков, а также Вячеслав Дроков, Александр Корпушов и Александр Меркулов. Всем им вменяют организацию вооружённого нападения 5 мая 2006 года автокортеж фактического хозяина ПНТ. Обстрел произошёл на пересечении Левашовского проспекта и Ординарной улицы. Погиб один из охранников Васильева. Сам петербургский олигарх и ещё несколько человек получили серьёзные ранения.

Непосредственные исполнители покушения – Вячеслав Ежов, Алексей Игнатов, братья Андрей и Олег Михалёвы уже приговорены к различным срокам заключения. Теперь суд пытается установить и наказать организаторов и заказчиков. Во всяком случае, такая цель подразумевается.

Событие преступления случилось почти 8 лет назад. Владимир Барсуков находится под стражей более 6 лет. Однако присяжные заседатели – кстати, все они являются жителями Санкт-Петербурга и в Москве выполняют свой гражданский долг – пока явно не услышали однозначно доказательных разоблачений. Последние из прозвучавших показаний — заместителя генерального директора ПНТ Михаила Белова и бывшего сотрудника регионального УБОПа Евгения Нигматулина — оказались весьма спокойными. Менеджер построил выступление в строгой юридической манере. Экс-опер, в своё время прославившийся при разгроме ОПГ Юрия Шутова, больше говорил об общей криминальной ситуации в Петербурге. Как сами речи, так и ответы на вопросы прозвучали сдержанно и деловито. Всё бы ничего, если бы не одно «но».

Дело в том, что Михаил Белов практически не коснулся майского эпизода 2006-го. Он сообщал о неких планах по «рейдерскому захвату ПНТ». При этом следует заметить, что данная тема вообще не является предметом судебного рассмотрения, никем официально не поднималась и в вину подсудимым не вменяется. Между тем, судебные процессы с участием присяжных заседателей рассматривают лишь вменённые эпизоды, без каких-либо отвлечений. Даже личность подсудимого на них не обсуждается. Не учитывается даже наличие судимостей – не говоря о неких потенциальных намерениях (в данном случае ничем не доказанных). Таким образом, налицо серьёзное процессуальное нарушение.

На эту правовую коллизию обращают внимание адвокаты Сергей Афанасьев и Константин Кузьминых. «Среди присутствующих нет юриста, который бы этого не замечал», — заявляет защита. Однако заседания продолжаются в прежнем ключе. Это может навести на мысли о скрытом воздействии на коллегию присяжных. Недостаток реальных улик по выдвинутому обвинению компенсируется созданием негативного психологического фона. Вряд ли такие методы можно считать абсолютно правомерными.

Прослеживается и другая тенденция. Кумарина-Барсукова подспудно пытаются сделать не просто «заказчиком покушения», но и «лидером преступного сообщества». Не какого-то легендарного тамбовского, а созданного под конкретное преступление. Муссируются слухи о снабжении киллеров оружием, транспортом, связью, иные детективные сюжеты. Снова очерчиваются контуры статьи 210 Уголовного кодекса РФ – «Организация преступного сообщества (преступной организации) или участие в нём (ней)».

Итак, назревает очередная попытка перевести дело в контекст, близкий к политическому. Логично, если учесть явную непрочность доказательной базы по конкретному обвинению. Самое время вызывать призраки «антигосударственных сообществ» — метод проверенный.