Правительственные перестановки вызывают нервозное конспирологическое внимание. Или игнорятся как инопланетная чехарда. Детективы начальственных перемещений — способ существования номенклатуры. Сами по себе не такие уж события. Однако сегодняшние кадровые договорённости Михаила Мишустина с Владимиром Путиным содержательны по сути. В единственно осмысленном разрезе: что это даёт войне. При этом важно помнить: воюет кремлёвка с Украиной, с Европой, с миром, но также и с Россией.
Конкретно обозначено следующее. Уходят из правительства вице-премьеры Дмитрий Григоренко и Юрий Трутнев. Первый, видимо, в Сбербанк, второй, вероятно, на синекуру путинского помощника. Трутневская карьера завершается по случаю семидесятилетия. Едва ли кто-то сильно жалеет об этом, кадр отжат вполне. Не то Григоренко — руководитель правительственного аппарата и куратор искусственно-интеллектуальных изысканий считается правой рукой Мишустина. Премьер теряет в кабинете канцелярскую опору. Однако сказано: вакансию освободить.
На место Григоренко приходит Ирина Окладникова. До того первый заместитель министра финансов Антона Силуанова. Именно Минфин и его шеф — главные триумфаторы дня. Повышается должностной статус министра финансов, после почти семилетнего перерыва Силуанов возвращается в коллегию вице-премьеров. Переводится в вице-премьеры и нынешний министр транспорта Андрей Никитин. На Минтрансе его заменит руководитель Росавиации Дмитрий Ядров. Место Трутнева в кабинете и дальневосточном полпредстве займёт нынешний губернатор Камчатки Олег Кожемяко.
Силуанов щедро награждён за бюджетное изыскание 17,1 трлн рублей на военные цели. Извернуться в клещах дефицита и санкционных угроз, да ещё при унылом настрое премьера — действительно высокий класс. «Для войны нужны три вещи, — говаривал Людовик XV: — Деньги, деньги и ещё раз деньги». Минфин превращается в ударную силу «СВО» и предъявляет результаты куда успешнее генералов, топчущихся под Добропольем, отступающих под «Вивальди».
Минтранс, со своей стороны, обеспечивает движение профинансированных материальных потоков. Под те же цели. А за Ядрова коллегам впору радоваться. Не ему теперь непосредственно отвечать за коллапсы в аэропортах под украинскими прилётами.
Искусственный же интеллект может посидеть и в Сбере. К тому же, Греф нуждается в помощи — восстанавливать дата-центр в Балаково после разноса украинскими дронами.
Общий смысл правительственной встряски — окончательный переход к тотальному финансово-логистическому контролю. Казалось бы, на постах осваиваются гражданские технократы. Но не так всё просто. Эта технократия — тип Андрея Белоусова. (Который, кстати, вполне урегулировал былые экономические разногласия с Силуановым: Минфин признал этатистские реалии и не ностальгирует более по «либеральным» временам.) Согласованные назначения — эхо принципиального августовского шага: создания единой Службы тыла.
Генерал-полковник Валерий Солодчук подчинён министру обороны Белоусову. Однако правительство переформатируется под его структуру. Если уж совсем прямо — под войну в Украине и оккупацию России. Парадоксальным образом в отдел службы тыла превращается кабинет министров. Все виды войскового снабжения, обеспечения, логистики, строительства сведены воедино и подключены к конвейеру бесперебойного финансирования.
Можно не сомневаться, Госдума всё утвердит. Там оппозиции нет. Зато есть подполье. Не только партизанское движение как боевая сеть прямого действия. Возрождается теневой бизнес. Возникает «ночная политика», спонтанно раскручиваясь по дворам и подсобкам. Системная сцепка этих трендов — потенциальный кошмар кремлёвки. Правительство принимает стойку против внутреннего фронта.
Задача Силуанова и Окладниковой — искоренить «серую зону» независимых денежных проводок. Задача Никитина и Ядрова — ужесточить контроль над внутренними коммуникациями, над физическим передвижением россиян. Всё, что движется, заряжено угрозой. Силуанов и Белоусов руководствуются теми же директивами, что и Солодчук. По единым протоколам безопасности, завизированным ФСБ.
Это не меняет военно-политических задач, но усложняет оперативку. Предстоит изыскивать новые технологичные методы противостояния. А где-то, наоборот, вернётся архаика. С наличкой под столом в пивной, с битой тачкой, ползущей по битой обочине. Такого не засечь из министерского или генеральского кабинета ни за какие силуановские деньги. Как в советском детективе: «Увлечённый модными каратэ и дзюдо, ждал он от противника диковинного приёма. В таком узком проходе? Эта щель лишь для старого доброго бокса…»
Виктор Фролинский, специально для «В кризис.ру»