Россия стремительно падает в мрачнейшее средневековье. Из-за подозрения эпидемии чумы сразу несколько иркутских больниц закрыты на трёхнедельный карантин: клинические № 1, 3, 10 и Ивано‑Матренинская детская. Под замок ушёл и один из роддомов.
Врачи говорят о лёгочной чуме, но в официальных документах этого диагноза нет. Лёгочная чума — самая опасная и быстротечная форма чумы, которая во время пандемии «Чёрной смерти» в XIV веке убила пол-Европы. Но Роспотребнадзор бодро рапортует: «обстановка стабильная». И отдельно подчёркивается: у умершей лаборантки противочумного института Дарьи Шипиловой была некая «пневмония неустановленной этиологии», никаких «опасных микроорганизмов» не нашли.
Но Иркутск не поверил. Директор алюминиевого завода Артём Фоминых ввёл масочный режим: «бережёного бог бережёт». Именно в Шелехове, где стоит завод, и погибла 28‑летняя Шипилова. Госпитализация была 29 сентября, смерть через два дня. Две версии — разбитая пробирка с возбудителем или заражение при контакте с природным очагом инфекции, которые до сих пор (!) существуют в Сибири, на Алтае и в приграничных районах Монголии.
В отличие от Средневековья, сегодня лёгочная чума успешно лечится обычными антибиотиками. Но в случае с Дарьей Шипиловой её даже не смогли определить. Думали, что у неё тяжелая форма коронавируса. Из-за ошибки с диагнозом драгоценное время было потеряно. Когда сообразили, что что-то не так и провели экспресс-тесты на особо опасные инфекции, болезнь уже перешла в необратимую стадию. То, что это не «пневмания», а самая настоящая чума знают все, но продолжают ломать комедию.
2 октября губернатор Кобзев срочно собрал совещание с главсанврачом Анной Поповой, та прилетела аж лично. В тот же день глава соседней Бурятии Цыденов прямо написал, успокаивая сограждан, что «женщина, погибшая от чумы» в Бурятию не приезжала. На следующий день он слегка отредактировал пост, совершенно изменив его смысл. Но было уже поздно. 3 октября администрация Байкальска настоятельно призвала горожан не ездить в Шелехов «в связи с неофициальной информацией о выявлении чумы», потом, правда, вообще удалила этот призыв. То же самое сделал и федеральный канал РЕН ТВ — там удалили аж пять постов, в которых говорилось о распространении чумы в Шелехове.
На улицах Шелехова видели людей в защитных костюмах. С 1 октября скорые, возившие людей, контактировавших с Шипиловой, сопровождали наряды ФСБ. На карантин отправили две сотни человек. Роспотребнадзор уверяет: признаков болезни нет. Но тогда зачем закрыты роддома и больницы? Зачем держат сотни людей под замком?
А вот почему. В нынешней российской бюрократии действует железный инстинкт: проблему локализовать силами спецслужб, наверх отчитаться максимально нейтрально. Как про атаки на НПЗ: какие-то обломки упали на территорию какого-то промпредприятия. Поэтому — карантин без диагноза. Как в случае с ящуром: военная операция по забою коров, потом свиней — без объяснения причин. Поэтому — масочный режим, отмена массовых мероприятий, изоляция двух сотен человек силами МВД и ФСБ. По логике чиновников, меры работают и безотказно.
Но в эпоху интернета и соцсетей попытка стереть слово «чума» из постов и удалить публикации только подливает масла в огонь. Люди видят костюмы химзащиты на улицах и понимают: официальная «стабильность» — это лишь ширма.
Акулина Несияльская, специально для «В кризис.ру»