ВЦИОМ обнародовал данные о музыкальных кумирах россиян. Первая тройка: Сергей Лазарев, Баста (Василий Вакуленко), Григорий Лепс. В женском сегменте: Полина Гагарина, Татьяна Куртукова, Татьяна Буланова. Заметные перемены в сравнении с прошлым годом: тогда на первом и втором местах были Шаман (Ярослав Дронов) и Сергей Газманов, Лазарев шёл лишь третьим. Административная накачка эстрады остаётся прежней. Но меняются предпочтения слушателей.
Оглушительное исчезновение с рейтинговых вершин крайне идеологизированных Шамана и Газманова рассматривается как сенсация. Лазарев тоже далёк от оппозиционности. Резкие антивоенные высказывания первых дней «СВО» стёрты и забыты, он участвует в «Z»-мероприятиях. Однако настоящие «зетники» всё равно им недовольны: как-то без огонька… Лазаревские хиты — от «You Are the Only One» на Евровидении до лирических треков «Вкус малины» и «Алое платье» — ориентированы на другие запросы аудитории: вечные чувства и эмоции, понятные жизненные нормы. Песенные манифесты Басты: «Сансара», «Моя игра» — транслируют философию фатализма сильного отчуждённого одиночки. Тоже весьма востребовано.
Лепс позиционировался как оголтелый «зетник», но многие ещё помнят «Ностальгию»: «В бесприютном раю лагерей, как заложница, память осталась». Надрывно-депрессивный эскапизм, экзистенциальное отчаяние ощущается в «Рюмке водки на столе» или в «Я уеду жить в Лондон». Свежие хиты «Шутка» или «Кружить» претендуют на разговор о вечном.
Певицы топовой тройки полностью сориентировались под госзаказ, исполняют все положенные провластные ритуалы. Но песни сами по себе всё же иногда отклоняются. Гагарина поёт о поиске внутренней опоры и преодолении («Вода», «До Луны и обратно»). Куртукова более дисциплинирована: «неофолк», традиционные ценности, покорность патриархальности («Алёшенька», «Краса», «Белая берёзонька»). Буланова воспевает женскую дружбу и зрелую любовь, порой заходя в ностальгию («Лёд», «Ветрено», а то и просто «Не слушай меня» вместе с Никитой Панфиловым).
Так или иначе, это не тотальная истерия Шамана, не наигранный лоялизм Газманова. Скорее, архаично-пассивный поиск психологической защиты обывателя. Пытающегося спрятаться за традиционными образами природы от ужасов грядущей «мобки», она же «могилизация». Официозных глашатаев режима оттеснили певцы внутреннего самоуглубления. В музыке ищутся легальные пути эскапизма. До газмановского «Свежего ветра» пока что далеко, но уже: «Я сегодня не такой, как вчера». На подходе наговицынское: «И теперь чуть позже фонари выключает утром старшина».