Зарплаты в конвертах снова входят в моду

Серые зарплатные схемы возвращаются на российский рынок труда. Список работников, за которых платятся взносы в фонд соцстраха (оплачивает больничные листы), за последнее время сократился на 5 млн человек. Это примерно 18% от штатной численности крупных и средних предприятий и занятых в малом бизнесе. Одновременно удвоилась доля фонда оплаты труда, не облагаемая социальными взносами(зарплаты выше 415 000 руб. в год). Соцвзносы повысят только с 2011 г., но переход на серые схемы уже произошел.

Об этом предупреждали все: ассоциации бизнеса, профсоюзы, экономисты, в том числе из Минфина и Минэкономики. Теневой сектор вырастет, причем за счет тех, у кого в структуре себестоимости меньше сырья и больше передела, не говоря уже о мозгах. Те, кто будет честно платить, создадут меньше новых рабочих мест. Понятно, почему тихо радуются налоговики, 10 лет положившие на обеление зарплат, причем в ситуации снижения налоговой нагрузки на труд: страховые взносы они не администрируют, и не им теперь отвечать за провалы в реализации некомпетентного решения.

Налоги платятся не для того, чтобы казне было что тратить, а для получения услуг со стороны государства — поставщика общественных благ: правопорядка, безопасности, правосудия, дебюрократизации. Наверное, это и имел в виду премьерминистр Путин, напоминая предпринимателям о выполнении ими обязательств. Но только договор«налоги в обмен на порядок», с которым 10 лет назад начинались реформы, в пути несколько трансформировался. По уровню развития институтов(контроль над коррупцией, верховенство права, качество регулирования, эффективность правительства и др.) Россия, по данным Всемирного банка, за последние годы опустилась на позиции 2000-2002 гг. Налоги снова стали рентой, уплата которой все равно ничего не гарантирует; в начале 2000-х уплата налогов по крайней мере заменяла неофициальные взносы, а теперь — нет. Рента(сколько скажу, столько и заплатишь) взимается в обмен на стабильность, под которой, в частности, понимается«защита» бизнеса от общества, в глазах которого собственность бизнеса, даже постприватизационная, нелегитимна. И для государства это не проблема, а рычаг давления на бизнес и возможность искусно лавировать между бизнесом и обществом, сталкивая их лбами.