Наблюдая перемены на верхах петербургской власти, невольно приходишь к интересному (хотя и не новому) допущению: кадровые перестановки в городской администрации имеют целью не столько формирование команды для рутинного управления под руководством новоназначенного губернатора, сколько подбор функциональных единиц, включая самого губернатора, для выполнения сверхзадачи. Разница в подходах принципиальна. В первом случае идет процесс естественной замены должностного лица под нужды региона. Во втором – цели формулируются вышестоящей фигурой, частично озвучиваются при назначении, кадровая политика корректируется соответственно установкам, не связанным с городскими делами.
Первая ситуация предполагает разноплановость назначений: кого-то быстрее подобрали на замену, где-то заменяемый чиновник справляется с задачами (нужно искать повод для отстранения), кого-то надо бы срочно менять, да не сразу подыщешь… Какие-то стороны жизни лучше известны, а в другие еще нужно въезжать. Зато во второй модели таких проблем нет. Здесь налицо логически выверенная и стройная последовательность замен: по блокам, по основным характеристикам назначаемых чиновников. Явно наличествующее целеполагание, встраивание кадровых решений в цепь событий, предшествовавших назначению Георгия Полтавченко, свидетельствуют о том, что нынешний Санкт-Петербург – второй случай. Собственно, лишь «вице по пиару» Василия Кичеджи и нового председателя Жилищного комитета Валерия Шияна можно без натяжек назвать «командой Полтавченко».
Принципиальные и базовые изменения высших городских кадров начались до назначения прихода нового губернатора – смена начальника ГУ МВД, согласование кандидатуры полномочного представителя президента по СЗФО. Ряд назначений осуществляется параллельно с формированием нового городского правительства и явно без участия губернатора – например, появление нового руководителя регионального управления Минюста. Ряд назначений согласовываются как минимум двумя лицами (возможно, правда, и тремя: плюсуем Николая Винниченко).
Любопытнейшая картина вырисовывается с уходом вице-губернатора Осеевского и назначением на его место Игоря Дивинского. Первое: Осеевский буквально рвался уйти в Москву (и были разные предложения для продолжения его дальнейшей карьеры). И Георгий Сергеевич в общем-то его не сильно удерживал (все ж таки чуть ли не основной конкурент, да и фигура сильная сама по себе). Однако необъяснимыми метереологическими обстоятельствами уход-перевод Осеевского тормозился. И второе: конечно, и Полтавченко, и Дивинский знают друг друга, общались неоднократно. Более того, они единомышленники, люди «одного духа» (их совместная деятельность в «Русском Афонском обществе» – весьма показательный момент, вызывающий ассоциации с российским Бильдельбергским клубом). Однако назвать их людьми одной команды все же нельзя. Все-таки спецназ военной разведки и охранное предприятие «Диво» – не то, что ФСБ и таможня, не говоря о налоговой службе. Скорее Дивинский – участник более широкого соглашения, в котором фигурируют ФСБ, генштаб и Газпром.
Далее бросается в глаза необъяснимое тотальное благоволение выдвиженцам из Энергомашбанка. То председатель правления Павел Селезнев, являющийся одновременно руководителем ЦПКиО им. Кирова, получает увеличение бюджетных средств на реконструкцию объектов на Елагином острове. То человека из команды предыдущего председателя правления этого же банка (ныне губернатора Псковской области) Юрия Авдеева назначают на должность председателя Комитета по физической культуре и спорту администрации Петербурга, передвинув предыдущего главу комитета Вячеслава Чазова в администрацию Приморского района. Для Чазова это, при всех словах о «самостоятельности» и «ответственном участке», все-таки понижение. Как-то народ уже привык, что с председателей комитетов из Петербурга уходят в основном в Москву, а не в петербургские районы.
Очевидно и усиление позиций «группы Газпрома». С ней связаны не только те же Игорь Дивинский и Валерий Шиян, но и Михаил Егоров, назначенный приказом МЭРТ от 4 октября руководителем Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Санкт-Петербургу (вместо многолетнего бессменного начальника Галины Волчецкой, которая еще весной ушла в ЛСР). Кстати говоря, опять кадровое решение, что называется, в ряду, но никоим образом не проистекает от Полтавченко.
Итак, в северной столице идет, без преувеличения, кадровая революция. Назначение самого Полтавченко – лишь один из ее эпизодов. Кадровые перестановки осуществляются не им, а по согласованию с ним. Либо просто учитывают его особенности при назначении новых должностных лиц.
Какова же цель революции? Новые кадры (тем более так последовательно подбираемые) – инструмент для решения некой задачи. Автор приносит свои извинения за возможное циничное впечатление, но в цели типа «модернизации», «сохранение облика культурной столицы» и т. д. не то чтобы уж совсем не верится… Скорее, очень бы хотелось верить.
На поверхности лежит задача обеспечения нужного исхода избирательного цикла. Но, как представляется, эта политическая версия – фикция того же порядка, что и вышеназванные (только для чуть более вдумчивых). Реально никакого обеспечения выборы не требуют. Разве что спокойствие на избирательных участках, но для этого революции не нужны.
Еще более вдумчивые наблюдатели видят иную цель: проведение показательной порки за должностные разгулы минувших лет. Под эту тему и силовиков сменили. И Дмитрий Козак постоянно появляется в Санкт-Петербурге (он зарекомендовал себя неплохим специалистом данной сферы в Южном федеральном округе). И замы министра внутренних дел, равно как генпрокурора не вылезают из города. Да и губернатор многозначительно хмурит брови. «Буря, скоро грянет буря!» Данная цель действительно имеет место быть. Положение вице-губернаторов Романа Филимонова, Юрия Молчанова, возможно, Игоря Метельского, а также спикера Заксобрания Вадима Тюльпанова председателя Бюджетно-финансового комитета городского парламента Вячеслава Макарова осложняется на глазах.
И наконец, глубокий пласт происходящего. Предстоит передел административных и финансовых активов. Главные претенденты – Газпром и группа банков (названный Энергомашбанк, вновь усиливающийся «Санкт-Петербург», Промсвязьбанк). Можно поговорить и о Jensen Group, и о господине Августе Мейере, устоявшем в сети «Лента». Где-то поблизости авторитетные московские предприниматели и (страшно сказать!) Raiffeisen Bank… Зато на глазах происходит оттеснение проектов и людей Анатолия Чубайса.
При этом нельзя забывать, что в России (и, разумеется, в Петербурге) сильнейшие фигуры – не финансисты, а чиновники, совмещающие управление финансовыми потоками с силовым обеспечением. Экономические структуры, даже самые могущественные, светят отраженным светом групп высшей администрации. Передел денег – лишь следствие передела власти. Передел в Петербурге есть следствие передела в Москве.
Будет ли только интересно? Или опять только грустно?