В Уганде протесты и репрессии. Несомненный итог вчерашних выборов. Официальные цифры, разумеется, отвели убедительную победу Йовери Мусевени. Через две недели харизматичный генерал отметит 40-летие своего президентства, а через восемь месяцев — собственное 82-летие. Оппозиционный кандидат Боби Вайн, харизматичный музыкант-регги блокирован в своём доме. Начались угандийские «Z-протесты», но президент лишь посмеивается. Он-то реально видал не такое.
За Мусевени по оглашённым данным проголосовали почти 8 млн избирателей — более 71%. Вайн собрал 2,7 млн — около 25%. Ещё шесть кандидатов — финансист Нандала Мафаби, отставной армейский офицер Мугиша Мунту, школьный учитель Фрэнк Булира Кабинга, фермерский активист Роберт Касибанте, юрист Муньягва Мубарак Ссегунда, инженер-электрик Элтон Джозеф Мабиризи — привлекли, в порядке убывания, от двадцати до двухсот тысяч голосов.
Парламентские итоги пока не озвучены, но мало у кого присутствуют сомнения: президентское консервативно-популистское Движение национального сопротивления (ДНС) сохранит значительное большинство. Хотя скорее увеличит. Леволиберальная Платформа национального единства (ПНЕ), возглавляемая Боби Вайном, вероятно сохранит не очень многочисленную фракцию. Наверное, удержатся в парламенте либерально-центристский Форум за демократические перемены, консервативно-центристский Форум справедливости, традиционалисты Народного конгресса Уганды (НКУ), христианские демократы из Демократической партии, социал-демократы из Народно-прогрессивной партии.
Президент и «президент трущоб»
Мусевени склонен к демонстративному плюрализму. Подчёркнуто соблюдает нормы многопартийности. Пока они не мешают полновластию. Поэтому, быть может, парламентская палитра даже подукрасится. Если президент допустит туда правоцентристский Альянс за национальную трансформацию. Или Консервативную партию, происходящую от монархического движения «Только король!» 1960-х годов. Кстати, угандийский монархизм довольно демократичен по природе (вроде португальского). Не столько за королевскую власть, сколько за федерализацию и племенное самоуправление. Поэтому центральная власть жёстко ограничивает консерваторов, не пропуская партию дальше деревни.
Беспорядки начались с первой же огласки. Оппозиционная платформа, сторонники Боби Вайна не приняли объявленных цифр. Эпицентр пришёлся на округ Бутамбала, километрах в семидесяти от столицы Кампалы. Уже сообщается о десяти убитых и трёх сотнях арестованных. Через несколько часов начались демонстрации в Кампале. «Власть — народу!» — скандируют демонстранты. Но здесь боевыми не стреляли, обошлись слезоточкой. Армейские части быстро окружили столицу блок-постами. Полицейский спецназ прочёсывает неблагонадёжные районы. Куда идти, знают: недаром Боби Вайн позиционирован как «президент кампальских трущоб».
О судьбе протестного лидера данные разноречивы. Говорилось и о похищении, о вывозе на армейском вертолёте в неизвестном направлении. Но до этого всё же не дошло. Власти ограничивались намертво блокирующим домашним арестом.
Уганда — одна из самых молодых стран мира. Не по годам независимости, их уже 63. Зато по демографии. Половина из 46 млн угандийцев дети до 16-ти. Значительное большинство избирателей моложе 35-ти. Старше 65-ти лишь каждый сороковой. Один из них — президент Мусевени. На это и строил расчёт 43-летний Боби Вайн, он же Роберт Киагуланьи Ссентаму. Мол, не может быть, чтобы в такой стране избирали геронтократа. К тому же, впервые на выборы идёт «поколение Z». Только что задавшее жару от Болгарии до Мадагаскара, а в Непале триумфально победившее.
Но кумир продвинутой молодёжи и разгневанной бедноты не учёл минимум двух важных моментов. Во-первых, подавляющее большинство угандийцев рождены при Мусевени. Это имя и понятие власти слиты для них воедино. Политическая инерция срабатывает мощно. А во-вторых, в год рождения президента Уганды ожидаемая продолжительность жизни не достигала 40 лет, в год рождения оппозиционного «президента трущоб» была меньше 50 лет, теперь же без малого 70. Эта эволюция тоже связана с Йовери Мусевени. И идёт ему в зачёт.
Оботизм простого человека
Мусевени в Уганде десятый президент. Предыдущие девять в совокупности правили почти вдвое меньше, чем он. Первым главой независимого государства — колониальный массив Британской Восточной Африки разделился на Уганду, Кению и Танзанию — был Эдвард Мутеса II. Король Буганды, племенного королевства баганда, исторического ядра страны.
Тогдашнее госустройство Уганды смотрелось весьма нестандратно: республика как федерация трёх королевств. Нечто подобное пытаются, с поправкой на время, продвигать нынешние консерваторы. (Кстати, сын первого президента Рональд Мувенда Мутеби II и сейчас король Буганды.) Не прошло трёх лет, как весной 1966-го президент-монарх был свергнут военно-чиновным заговором. Во главе переворота стояли премьер-министр Милтон Оботе и армейский майор Иди Амин. Мутеса обвинял обоих в контрабанде, явно готовил арест, но они сыграли на упреждение.
Президент Оботе вошёл в угандийскую историю как основатель независимой государственности. Он не только преобразовал федеративное государство в унитарное. В африканской политологии существует понятие «оботизм» — доктрина Народного конгресса Уганды, сформулированная в «Хартии простого человека». Афропопулистская версия корпоративно-социалистического строя с установкой на постоянный левый дрейф. Поначалу угандийские массы всё это приветствовали.
Молодой афросоциалист Йовери Мусевени был тогда вдохновлён идеями танзанийского президента Джулиуса Ньерере и мозамбикского партизана Саморы Машела. Но они в общем коррелировались с Оботе и его «Хартией простого человека». Поэтому Мусевени с энтузиазмом служил на низовой должности в президентской канцелярии.
Бюрократизм и коррупция быстро взяли своё. Простой человек озлился на чиновников Оботе. В такой обстановке Амину не составило труда поступить со вторым президентом так же, как с первым. Произошло это в 1971 году.
Амин же стал полновластным диктатором уровня центральноафриканского Бокассы. Только не франко-, а англоязычный, не император, а президент и вроде бы без буквального каннибализма. (Их и снесли почти одновременно в 1979 году, вместе с Масиасом Нгуэмой в Экваториальной Гвинее.) Его имя стало брендом, нарицательным: «Иди Амин» — и всё понятно. Приходится признать, это элемент мирового представления об Уганде.
Тирания Амина была совершенно безыдейной. Террор ради террора, для самоутверждения власти. Свирепый тоталитаризм, но не под систему, а под эксцентричную личность. Даже антизападничество какое-то несерьёзное, гротескное: объявил войну Великобритании, тут же назвал себя победителем, присвоил себе соответствующий титул и на том успокоился. Вызвал Голду Меир на боксёрский спарринг. Это при том, что как раз-таки Израиль помог Амину в перевороте — не устраивали зигзаги Оботе в ближневосточной политике. Но за израильтянами никогда не ржавеет: убойную ответку Амин получил в аэропорту Энтеббе 1976 года, когда попытался прикрыть палестинских террористов-угонщиков.
Но кровь при Амине лилась вполне по-настоящему. Погибли около 300 тысяч человек. Без малого каждый пятидесятый из тогдашнего населения Уганды. Не только по политическим мотивам (подозрение в инакомыслии), но по этническому признаку («неблагонадёжные» для режима племена ачоли и ланги).
Фронт, Движение, Армия
Оботе эмигрировал в Танзанию. Мусевени тоже. Первый сформировал Фронт национального освобождения Уганды (ФНОУ) со своим военным крылом. Второй — Фронт национального спасения (ФРОНАСА), который сам себе был военным крылом. На протяжении 1970-х они были союзниками. Хотя друг на друга поглядывали с подозрением. Ради общей цели ФРОНАСА и Мусевени признали верховенство ФНОУ и Оботе.
В конце концов, Милтон был на двадцать лет старше Йовери. Оботе больше занимался политикой и дипломатией, причём довольно успешно. Мусевени осваивался в джунглях с автоматом, обретал навыки повстанческого командования. (Такое органичное распределение функционала никак не удаётся наладить в российской оппозиционной эмиграции.)
Осенью 1978-го раздухорившийся «победитель Британской империи» атаковал Танзанию. Во-первых, решил вернуть в собственную родную гавань участок земли на побережье Кагеры. Во-вторых, что главное — отбить у Ньерере охоту предоставлять убежище таким, как Оботе и Мусевени.
На стороне аминовской Уганды выступили Муамар Каддафи и Ясир Арафат. Ньереревскую Танзанию поддержали Мозамбик, Ангола, Китай. С обеих сторон — тоталитарные режимы и движения. Но главным победителем стал ФНОУ. Весной 1979-го танзанийские войска и торжествующие оппозиционеры вышибли Амина из столицы и страны.
После кратковременный череды временных президентов от ФНОУ — Юсуф Луле, Годфри Бинайса, Пауло Муванга — к власти вернулся Оботе. В 1980 году его НКУ победил на парламентских выборах, что автоматически сделало Оботе президентом. Партия Оботе получила тогда 75 мест, Демпартия — 50, а ровно один мандат достался левонационалистическому Патриотическому движению Уганды (ПДУ). Этим единственным парламентарием от ПДУ оказался основатель — Йовери Мусевени.
Результаты тех выборов Мусевени посчитал сфальсифицированными. Вновь ушёл в джунгли. На базе ПДУ образовалась Армия народного сопротивления (АНС). Без особых углублений в тонкости демосоциализма, марксизма и маоизма, но с чёткой программой: «Оботе, тебя ждёт Амин!» В целом идеология основывалась на той же популистско-демократической «Хартии простого человека», в измене которой Мусевени обвинял её автора.
Гражданская война продлилась свыше пятилетки. Попытка подавления обошлась примерно во столько же трупов, что и правление Амина. Когда в июле 1985-го отряды АНС подступили к Кампале, генерал Базилио Олара-Окелло отстранил Оботе от президентства, на этот раз навсегда. Но и правление Олары-Окелло продлилось всего два дня. После чего власть перешла к генералу-однофамильцу Тито Окелло. Однако и он недолго возглавлял государство. В январе 1986-го в Кампалу вошла АНС под командованием Йовери Мусевени. Как видим, целеустремлённый человек.
Каждый, кто (не)стреляет
Чего многие опасались, того не случилось. Новый президент не инициировал очередной тур резни. «Иметь дело можно с каждым, кто в нас не стреляет», — декларировал Мусевени главный принцип своего правления. Никого из враждебных предыдущих президентов Мусевени не казнил. Для Иди Амина наверняка сделали бы исключение, но он умер в Саудовской Аравии в 2003 году. Оботе жил в Замбии, умер в 2005-м в ЮАР. Олара-Окелло — в 1990-м в Судане. Окелло — в 1996-м в Кении. Трое из четырёх не дожили до нынешнего возраста Мусевени. Только Окелло скончался на пару месяцев старше.
Под британским колониальным владычеством Уганда была довольно благополучна экономически. Но в первые два десятилетия независимости правители и войны опустошили страну. Мусевени приложил усилия к восстановлению, и отнюдь не безрезультатно. Основой экономики остаётся возрождённое сельское хозяйство. Перспективной считается горнодобыча. В округе Хойма на западной границе строится НПЗ (Уганда в Африке четвёртая по запасам нефти, после Нигерии, Анголы и Южного Судана). Среднедушевой ВВП $1340 — это больше, чем в Танзании, Мозамбике или на Мадагаскаре. Но меньше, чем в Кении, Сенегале или Бенине. Учтём, что с Кенией и Танзанией у Уганды издавна напряжённое соперничество.
За годы войны ПДУ идеологически эволюционировало от левого радикализма к левоцентризму. Став президентом, Мусевени преобразовал его в ДНС — на основе боевого братства АНС. Ныне правящая партия Уганды стала ещё правее. «Хартию простого человека» реализуют через социальный консерватизм. Неузнаваемо по истокам.
Политический режим Мусевени — если не жестокая, то жёсткая диктатура. Авторитарность лишь прикрыта парламентско-демократическим фасадом. Оппозиция допускается к существованию, но никак не к государственным решениям. Отчасти это обосновывается подавлением христианско-фундаменталистской террористической группировки под названием «Господняя армия сопротивления». Непросто в стране и с общеуголовной преступностью. Работорговля в потоках нелегальной миграции. Контрабанда золота и оружия, алкоголя и наркотиков, мобильных телефонов и косметических наборов. Рэкетирские сети над торговлей и транспортом. Контрафактная сельхозпродукция. Браконьерство и рубка лесов. Впечатляет одно перечисление. При этом считается, что полиция Мусевени борется с криминалом относительно эффективно.
А вообще-то президент не считает нужным объясняться. Когда из Конституции убирались ограничения по президентским срокам и по возрасту главы государства, объяснил он просто: так надо.
Руководящие силовики в Уганде — элита элит. Если Мусевени иногда с кем-то советуется, то с ними. Вооружёнными силами Уганды (по партизанской ностальгии называются Силы народной обороны) президент командует лично. 45-тысячная угандийская армия, особенно спецназ, весьма уважаема на Чёрном континенте. Не раз переламывала ход боёв в застарелых войнах типа конголезской и сомалийской. Армейское оперативное командование с позапрошлого года возглавляет генерал Мухузи Кайнеругаба — старший сын президента.
Министр национальной безопасности Джим Мухвези, основатель местной спецуры (Организация внутренней безопасности) — верный соратник президента по войне в джунглях. Во главе полиции с позапрошлого года генеральный инспектор Аббас Бьякагаба. Преемник легендарного Кале Кайихуры — ветерана АНС, знатока английской драматургии, верного президентского стража. С большим сожалением Мусевени снимал Кайихуру с должности и отправлял под суд: невозможно было игнорить разоблачения ликвидационно-пыточных «эскадронов». С тех пор тайным спецподразделением под названием «Чёрная мамба» президент командует сам.
Вся эта махина обрушивается теперь на оппозицию. Кстати, при израильской помощи: аппаратуру для прослушки телефонов поставила компания Cellebrite.
Движ против вайба
В современной ЦАР ностальгируют подчас по Бокассе. Мол, порядок был. Уверенность в завтрашнем дне (если не забьют, не застрелят, не съедят). Вполне может быть, в Уганде ностальгировали бы сейчас по Амину. Но этого нет. Йовери Мусевени не тот человек, кто позволит по кому-либо вздыхать. Пока властвует он сам.
Предвыборную кампанию Боби Вайн вёл в шлеме и бронике. На митингах его окружали активисты ПНЕ, безоружные, но к схватке готовые. Столкновения случались: правительство рассылало по проблемным кварталам титушек ДНС. Впрочем, такие кварталы, кампальские трущобы, умеют сопротивляться. И знают, зачем. Экономический подъём не поспевает за ростом населения. Безработица и нищета, нехватка воды, отсечение от школ и больниц — массовая повседневность угандийцев.
Режим неустанно напоминает, что при Амине было гораздо хуже. Это правда. Но она мало кого утешает.
Выдвигается Боби Вайн вторично. Он реально популярен как музыкант и оратор, активист и политик. Для его регги-стиля характерно социально-призывное звучание. И не только призывное. Вокруг его музыкальной студии сгруппировался не только оппозиционный политактив, но и волонтёрская команда. Убирают мусор, помогают в больницах, собирают средства для беженских лагерей. При этом ему закрыт въезд в Британию — за гомофобию, видите ли.
Пять лет назад Бобби Вайн уже бросал вызов Йовери Мусевени. С той же программой политической демократизации, общего доступа к образованию, здравоохранению и воде, уважения к традиционным институтам племенных монархий. Та кампания стоила жизни полусотне угандийцев. Разумеется, погибали не сторонники президента. К выборам нынешним оппозицию прессовали заранее. ООНовские наблюдатели констатировали «широкомасштабные репрессии и запугивание». Арест Бобби Вайна, в какой бы форме ни производился, вызвал возмущение в мире.
Было бы даже странно, не охвати Уганду процессы, прокатившиеся по исторически родственным Кении и Танзании. Кенийские протесты скорее социальны, поднялись на антиналоговом возмущении. Танзанийское побоище — политика, правящая группировка на крови удерживает власть. Угандийская ситуация ближе ко второму виду: отвержение авторитарной диктатуры.
В речах президента Мусевени сквозит откровенная издевка. Перед выборами он сказал, что рассчитывает на 80%, если оппозиция воздержится от фальсификаций… «Вы, “поколение Z”, что вы вообще можете? Движение за свободу нашей страны мы начинали, когда мне было двадцать шесть. А от вас только и слышно “вайб, вайб”. Ну и кому ваш вайб нужен, что он делает для страны?» — искреннее презрение президента к поколению, не прошедшему настоящего замеса, сочилось с телеэкранов.
«Вайб»-то на сленге — это типа атмосфера, настроение, чувство… в общем, нечто «снежиночное». Не из понятий президента, проведшего жизнь в движухе. В его времена к своим чувствам так не прислушивались. Потому и не давали президентам сидеть по сорок лет. Но Йовери Мусевени уверен, что его времена нескончаемы.
Роман Шанга, специально для «В кризис.ру»