Дональд Трамп человек увлекающийся. Начинает, недоделывает, бросает, переключается. Втянулся в иранскую тему — забыл, как собирался брать Кубу. Но Остров Свободы берёт себя сам. 67-летний коммунистический режим сыпется как никогда прежде. Крестьяне-повстанцы Эскамбрая и уличные бунтари Малекона, партийная фронда и диссидентская правозащита передали эстафету спонтанному сопротивлению. Оружием герильи становится тьма бесконечного блэкаута. В который сами коммунисты погрузили захваченный остров.
Новое сопротивление рождается из запредельного отчаяния. Месяца не прошло, как облетели мир кадры из города Морон: разъяренная толпа жжёт горком правящей Компартии Кубы (КПК). Погребальным звоном по режиму становится касероласо — грохот пустых кастрюль. Так отмечают трущобы официозные митинги КПК.
Опорная сеть номенклатурного господства — «Комитеты защиты революции» (КЗР). Система принудительной мобилизации, идеологической накачки, взаимной слежки и травли несогласных. Распределение топлива и продовольствия. Поведенческий контроль. Регулярные отчёты председателей перед полицейским начальством и оперативниками
Формально КЗР ещё объединяют 8,4 млн из 10,9 млн кубинцев. Фактически обваливаются на глазах, превращаясь в посиделки кастристских ветеранов. Состоять в активе сделалось позором. Молодёжь чурается как чумы. Типичный активист КЗР теперь не энтузиаст-чегеварист комсомольского возраста, а склочная пенсионерка, ненавистная кварталу. Вертикаль этой ненависти поднимается от захолустного Гуане до властного олимпа в Гаване. На вершине-острие — первый секретарь ЦК КПК и президент Кубы Мигель Диас-Канель. Ещё выше пенсионер Рауль Кастро.
Чёрные дни настали для патентованных осведомителей. В Сантьяго-де-Куба и Баямо уже фиксировались случаи исчезновений. Полиция дел не заводит: мало ли утонули. Разборки в нависшей тьме чем будничней, тем страшней. Появилось понятие «тёмной прогулки». Ночами парни в масках заглядывают к ретивым доносчикам. До физического доходит не всегда, но социальный и моральный террор переносится немногим легче. Чёрной краской помечаются двери активистов партии и КЗР. Мгновенно возводится стена тотального остракизма. Попытка пробиться сквозь почти гарантирует народно-подворотное правосудие. Активисты-информаторы сбрасывают свои «синие книжки», бегут куда их не знают. Обрывая сети доносительства, на которой держался кастризм.
Люди вырываются из пут враждебного государства. Самостийно формируются соседские союзы. Берут на себя самооборону от титушек и бандитов. Распределяют скудные ресурсы. Перерождается социальная ткань: ядром новой организации становятся вчерашние маргиналы. Особенно в кварталах чернокожей бедноты, где жил Гензель Эрнандес.
Стихия кристаллизуется в фигурах локальных авторитетов. Знают их обычно по именам, прозвищам или никам соцсетей. Чаще всего это админы групп WhatsApp. КЗР засылают «троллей», вроде бывших пригожинских. Но бесполезно, их немедленно забамбливают таким шквалом, что во избежание инфаркта проще исчезнуть из сети.
Алехандро из Кайо-Уэсо, Эль-Чино из Арройо-Наранхо, полевые координаторы Mover используют мессенджеры для мгновенного сбора сотен людей в точках, где полиция слабее всего. Невидимые лидеры формируют горизонталь. Контрвласть ещё не управляет структурами, но уже владеет настроениями. Борьба с мессенджерами обсуждается на уровне Политбюро и правительства. Как на российском Совбезе.
А вот блокировать, как в России, нельзя. Это мгновенный взрыв. Государство больше не отвечает за социалку, и каркасом жизнеобеспечения стали мессенджеры. В этом общении узнаётся, где можно достать на ужин курицу, когда и сколько придёт от родни из Майами. Но здесь же делятся срочной инфой, куда выдвинут усиленный патруль полиции.
Горизонтальные сети выживают за счет «черного нетворкинга»: децентрализованные поставки продовольствия напрямую в городские гетто, минуя государственные склады. Деньги вторичны, царит бартер, доступ к украденному топливу, криптовалютные переводы от диаспоры. Властям приходится примиряться с этим. Даже с тем, что теневой бюджет поддерживает не только семейные столы, но и мобильность герильи. Покупка запчастей для старого мотоцикла или оплата VPN-сервиса превращает толпу в группу. Группа создаёт автономную логистическую цепочку. Водитель грузовика в Артемисе становится связным новой революции.
Правит островом дюжина. Кастро-младший — официально без должностей, по факту главный по всему. Диас-Канель, формальный глава партии и государства. Второй секретарь ЦК Роберто Моралес Охеда — куратор оргчасти, кадров и идеологии. Вице-премьер Рамиро Вальдес Менендес — ветеран кровавой эпохи, основатель МВД, из ближайших сподвижников Кастро-старшего и Че Гевары, ныне надзиратель за устоями. Премьер Мануэль Марреро Крус — куратор экономики, тип технократа-менеджера. Военный министр Альваро Лопес Мьера — управляющий вооружёнными силами. Министр внутренних дел Ласаро Альберто Альварес Касас — старший по карательным органам. Генерал Норхе Фермин Энрич Понс — начальник зловещей G-2, начальник госбезопасности в системе МВД. Полковник Эдди Мануэль Сьерра Ариас — начальник полиции в системе МВД. Министр иностранных дел Бруно Родригес Паррилья — ответственный за внешнюю помощь. Спикер Национальной ассамблеи Эстебан Ласо Эрнандес — для объяснений с населением и символ присутствия темнокожих во власти. Национальный координатор КЗР Херардо Эрнандес Нордело — вожак местного титушья.
Господствующий класс перестроился адекватно эпохе. Режим окончательно окрасился в оливковый цвет. Решающее слово за силовиками. Все крупные функционеры, до идеологов и экономистов включительно, намертво повязаны с армией. Хозяйство контролируется военно-коммерческим холдингом GAESA, замкнутым на семейство Кастро. Это армия в армии, государство в государстве, партия в партии.
Здесь аккумулируется главный актив — валюта. Собираемая с вливаний извне, туризма и ограбления подданных, получающих переводы от родственников в диаспоре. Во главе GAESA спортсменка-комсомолка-красавица — генерал Аниа Гильермина Ластрес Морера. А над ней Оскар Перес-Олива Фрага. Вице-премьер и внучатый племянник Рауля Кастро. Его-то уже и прочат в партнёры Трампа и преемники Диас-Канеля.
Всего правящая элита Кубы насчитывает около 60 тысяч. Партийный аппарат, чиновничество ведомств и госкомпаний, генералитет и старшее офицерство, аффилированные служащие и «общественники». Закрытое спецобеспечение, охраняемые виллы, гарантированное электричество, служебный транспорт, заграничное образование детей. Всё это очень способствует прочности духовных скреп кастризма-чегеваризма.
Эффективность партийного менеджмента изучается теперь на опыте Беатрис Джонсон Уррутиа, первого секретаря провинциального комитета КПК в Сантьяго-де-Куба. Её методики ставятся в пример. Как виртуозное чередование пропагандной демагогии, полицейской угрозы и бесплатной раздачи угля. Но и этот ресурс исчерпывается.
Брожение тем временем проникло уже и в МВД. Не в G-2, там-то монолит. Но полицейские начинают тихо увольняться или саботировать приказы. В Марьянао протестующие швыряли в карательную цепь пластиковыми бутылками. «Синие герои» предпочли отступить, а в районе вдруг зажёгся свет. Люди усваивают: силовой напор даёт результат быстрее, чем годы петиций. В Сан-Антонио-де-лос-Баньос сделан следующий шаг осмысления: «Долой коммунизм!» — гремело в лицо спецотряду генерала Альвареса Касаса.
Куба превращается в пространство перманентного восстания. Каждый блэкаут — приглашение к действию. Предвидимо, как офисы КПК догорают под звон кастрюль. В конце концов, «Чёрных беретов» МВД на всё страну четыре тысячи, хотя и дислоцирован кубинский ОМОН по всем провинциям. Последний же аргумент: армейские «Чёрные осы», они же в/ч 4895 — аналог спецназа ГРУ. Но этих всего две тысячи, и только на самый край. Штыки Мьеры и Альвареса Касаса ржавеют от безнадёги.
Такова эшелонированная система степеней защиты. Партии — от народа, а общества — от государства.
Понимает ли президент США, во что ввязывается, рассуждая о взятии Кубы? Риторический вопрос: понятно, что нет. Но наверняка понимает госсекретарь Марко Рубио. Потому, видимо, филиппики из Вашингтона пока что звучат в пользу бедных. Можно сказать, даже буквально.
Собирается ли президент США сговариваться с кубинской верхушкой? Наверное. Только эти договорённости ничего не будут стоить на улицах Сантьяго-де-Куба. Когда Трамп соберётся по новой, его встретит не Диас-Канель, не Перес-Олива Фрага, а Алехандро Эль-Чино. Совсем с другим разговором.
И ценнейшие уроки получает сопротивление России. Вот уж действительно, Куба рядом. Всматриваемся, усваиваем: пока партбоссы пытаются вещать, реальностью начинают рулить люди из темноты.
Роман Шанга, специально для «В кризис.ру»