282 тысячи человек — таково на текущий момент количество заключённых российских ИК, СИЗО и тюрем. Новую цифру огласил директор Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) генерал внутренней службы Аркадий Гостев. За год заметное снижение: в начале 2025-го цифра доходила до 313 тысяч. Ныне меньше психологически значимого показателя 300 тысяч. Уменьшение стремительно: пять лет назад было без малого полмиллиона. И это устойчивый тренд. Кажущийся парадоксальным при репрессивном режиме.
Если считать на 100 тысяч населения, получается 195 заключённых. Несколько больше среднемирового показателя 140. В мире это 76-е место из 223-х, примерно на уровне Венгрии. На постсоветском пространстве 6-я позиция из 15-ти. Больше, чем в Казахстане, но, как ни удивительно, меньше, чем в Литве. Не говоря о Туркменистане.
Парадокс объясняется прагматичной модернизацией карательной машины. В ельцинские годы по инерции сохранялась советская система наказаний. Путинская ФСИН избавляется от обременения массовыми посадками. По общеуголовной преступности государство заменило дорогостоящие стены камер экономически выгодным «цифровым поводком» и альтернативным контролем. Карманные воры, мошенники, алиментщики, хулиганы, а теперь и мелкие наркоторговцы обычно не загружают систему — их контролируют через электронные браслеты, принудительные работы и тотальный мониторинг банковских счетов. Демографическая яма и уход криминала в интернет довершили дело.
Финальным аккордом стал открытый государством военный клапан. Исправучреждения превратились в мобилизационный резерв. Десятки тысяч осуждённых, в том числе за тяжкие преступления, рекрутируются прямиком на фронт. Что признал и генерал Гостев.
Противоположна динамика в сегменте политических и идеологических дел. Здесь репрессии ужесточаются и расширяются. По данному признаку РФ несравнимо ближе к Туркменистану, нежели к Литве. Карательная система ставит на демонстративную жестокость и превентивный страх. Одиночные, но оглушительные приговоры за посты в соцсетях, «фейки об армии», госизмену, экстремистские сообщества транслируют колоссальный парализующий эффект на миллионы потенциально несогласных. Не все ведь похожи на Александра Скобова… Тюрьма и лагерь в современной России не только место массовой изоляции маргиналов, но и высокотехнологичный конвейер точечного устрашения.
Одновременно с интервью Гостева поступило сообщение по смежной теме. Федеральным уполномоченным по правам человека утверждена Яна Лантратова. Депутат Госдумы от «Справедливой России», председатель комитета по развитию гражданского общества. Умеют там пошутить.
Продвинута Лантратова при лоббистской поддержке Никиты Михалкова. Что уже о многом говорит. Фигура медийная, известна зачисткой школьной программы, погоней за крамольными игрушками, уголовным преследованием критиков. Под международными санкциями. Обвиняется Украиной в похищении херсонских детей. Ей теперь положено по должности следить за условиями содержания в местах лишения свободы.
Был, правда, странный зигзаг: внезапный наезд на «военно-патриотические клубы» вооружённых титушек. Даже заслала в ФСБ запрос на проверку. Видимо, запуталась девушка. Долго потом выкручивалась. Ну, с кем не бывает. Больше, надо думать, и не будет. Формальная «госправозащита» перефокусируется теперь на заботу о «свошных» убийцах и пропаганду мракобесия. Тюремная проблематика, права подследственных, жалобы осуждённых окончательно уйдут на периферию официальной повестки.
Но есть особая тема — вооружённое подполье. Здесь уже не репрессии, здесь война. Без судов и законов. Так что не до Лантратовой.
Сергей Шумильский, специально для «В кризис.ру»