Европейская валюта, символизирующая единение Старого Света, переживает не лучшие времена. Пожалуй, более тяжёлые чем валюта американская, которую, что ни говори, никто пока не сравнивает с советским рублём. Для евро же такое сравнение настойчиво проводится. Аналитические рассуждения о всестороннем кризисе Евросоюза как проекта и европейской финансовой системы в особенности стали общим местом последних дней.
Конечно, сопоставления Европейского Союза с Советским Союзом в большинстве случаев осуществляются по принципу «слышал звон…» Противоречия между добровольно объединяющимися странами бессмысленно ставить в один ряд с насильственным удержанием народов под тотальной партийной властью. Но сам факт таких сравнений о многом говорит. Прежде всего, об усиливающемся раздражении европейцев амбициозной наднациональной бюрократией Евросоюза. Евровалюта превратилась в инструмент «брюссельского обкома». И на этом основании сопоставляется с рублём СССР.
Советский рубль был единственным законным платёжным средством на шестой части земной суши. Финансовая политика перестройки превратила его в полную труху буквально за два-три года. Таков был результат бесперебойной работе печатного станка, затыкающего бюджетные дыры, образуемые то антиалкогольной кампанией, то хозрасчётными моделями, то прочими новациями «социалистического обновления». Признаваемых государственных дензнаков на излёте СССР практически не оставалось – бал правили бартер и доллар. Но когда на этом пространстве появились 15 новых стран, общая валюта «рублёвой зоны» позволяла хотя бы немного притормаживать темпы инфляции. Не в России, разумеется.
Рублёвыми «дополнениями» молодые государства удерживали относительную стабильность своих экономик за счёт российской. Так продолжалось до памятного лета 1993 года, когда российский Центробанк вывел из обращения купюры прежнего образца. Вынужденно переходя на национальные валюты, бывшие советские республики одна за другой влетали в гиперинфляцию. Этот этап пришлось пройти. Ситуация постепенно стабилизировалась – где раньше, где позже.
Европейская валютная история принципиально иная. Хотя бы тем, что здесь шли не от общей валюты к национальным, а в обратном направлении. Мотивация её введения была в значительной степени внеэкономической: общие деньги, наряду с едиными стандартами демократии и прав человека, формировали принцип объединения Европы. Бюрократические евроструктуры имели свои виды – валютный контроль давал им важные преимущества перед национальными властями. Не случайно европейские крайне правые (французский Национальный фронт, германские республиканцы и национал-демократы, «Истинные финны», итальянские «северяне», испанские неофалангисты) возводят ностальгию по франку, марке, лире, песете в ранг идеологической установки.
Европейский Центробанк превращается в мощный механизм приведения к политической покорности. Ассигновать или не ассигновать, выкупить или не выкупить национальные долги – эффективный рычаг воздействия на любое правительство, если оно не готово оказаться в положении греческого или португальского (как бы уже не британского). Особенно заметно его усиление на фоне нынешней свистопляски вокруг доллара. Но эта тенденция имеет оборотную сторону – рост евроскептического настроения в каждой европейской стране. А политические конфликты подрывают финансовое единство, которое само есть фактор политической централизации. Возникает замкнутый круг. Как он разрывается, было показано 20 лет назад в СССР – отсюда и рассуждения на эту тему, заполняющие сейчас профильные ресурсы Сети.
Эксперты, в том числе российские, расходятся в мнениях и по поводу евро, и по поводу рубля. Кто-то уверен, что правительствам выгодно до последнего удерживать курсы, и до конца года потрясений ждать не стоит (а там, глядишь, как-нибудь «проедет»). Кто-то считает, что на евро надеяться нельзя, а на рубль тем более, надо искать активы понадёжнее и вкладываться как можно скорее – в слиток золота, в домик в деревне, да хоть в юань… Третьи ждут роста американских гособлигаций, инфляции в США и снижения доллара к европейской и российской валютам. Едины комментаторы в одном: все сходятся на опасениях перед резкими движениями.