Госбизнесопасность

На московской площадке Национальный центр «Россия» прошёл XXXV съезд Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП). «Ничего такого революционного я вам не сообщу. Но Александр Николаевич считает целесообразным такие встречи всё-таки проводить. Наверное, в этом есть какой-то смысл», — приветственные слова Владимира Путина отразили отношение правящей номенклатуры РФ к якобы частным магнатам. С полной откровенностью. Не лучше, чем того стоит.

Какой-то смысл Путин и впрямь нашёл. Напомнил про 2014 год. Похвалил себя и свой режим за захват украинского Крыма и развязывание войны на украинском юго-востоке. Пожаловался на западные «незаконные санкции». Особо возмутился тем, что они не утверждены ООН. Сравнил иранскую войну с ковид-пандемией — и потому заранее отказался что-либо экономически прогнозировать. Снисходительно похвалил бизнесменов за помощь в войне с Украиной. В том плане, типа: правильно делаете, это вам на пользу.

Сквозило сакральное пренебрежение советского гэбиста к советскому же хозяйственнику. И разве что этой тональностью речь Путина на РСПП всерьёз отличалась от его выступлений на коллегиях госбезопасности, полиции и надзора. Бизнесменам нашли тоже место в государственной системе войны и диктатуры. Разрешили вносить свой вклад. Пусть будут благодарны.

Персонально помянутый диктатором Александр Николаевич, он же Шохин, отлично это понимает. Президентствует он в РСПП уже двадцать лет и полгода. При его предшественнике Аркадии Вольском объединение — вначале Научно-промышленный союз, потом РСПП — было «профсоюзом миллиардеров». При Шохине превратилось скорее в канцелярский совет по делам миллиардеров. Причём даже не при кремлёвской администрации, скорее при правительстве РФ.

Соединённым голосом крупного российского бизнеса НПС/РСПП не был никогда. Но при Вольском был площадкой для согласования позиций. Мог позволить себе недовольство арестом Михаила Ходорковского, хотя и получил в ответ путинское «истерику прекратить». Экономический советник Андропова и Горбачёва, Вольский полагал себя обязанным как-то проявляться. Шохин таких комплексов не имеет. Хотя и побывал аж в команде Егора Гайдара — министром труда в первом правительстве Ельцина. (Ещё один анекдот по нынешним временам: был туда рекомендован Социал-демократической партией России.)

Официальный итог съезда довольно скромен: программа участия частного капитала в нацпроектах до 2030 года, несколько соглашений о технологическом партнёрстве с государственным ведомствами. Но Путин прав насчёт смысла. Магнаты ещё раз изъявили покорность. Крупный капитал вновь и вновь признаёт себя подсобным механизмом госаппарата. Подчёркнутая деловитость отражала это понимание.

Государство предложило бизнесу сделку. Не по-трамповски, а такую, от какой не откажешься. Поручено заняться обеспечением «технологического суверенитета». Верстать частно-корпоративные инвестпрограммы под гособоронзаказ и устойчивость тыла. На конкретику Путин размениваться не стал. Это досталось министру финансов Антону Силуанову.

С традиционной сухостью оперировал Силуанов цифрами бюджетного правила (корректировка отодвинута до осени, пока не определится положение на мировом нефтерынке) и налоговых изъятий. Риторика «фискальной предсказуемости» звучала предупреждением: порядки будут меняться сообразно потребностям казны. Горизонт бизнес-планирования сужается до налогового периода. «Сверхдоходы» аккуратно, но неуклонно перекачиваются в бюджетные закрома. Через механизмы экспортных пошлин или добровольно-принудительных взносов.

Другой привилегированный посредник между государством и формально частными деньгами — президент банка ВТБ Андрей Костин — порассуждал о создании замкнутых финансовых систем. Как превратить российское банковское сообщество в расчётно-кассовый центр ВПК и параллельного импорта. Номинально самый богатый россиянин — президент «Интерроса» Владимир Потанин — даже позволил себе заговорить о «гарантиях защиты прав собственности». И тут же поспешил объявить о своём понимании «ответственности бизнеса». Это даже не протест против национализаторских отъёмов. Какое там. Просьба лишь предупреждать, кто следующий.

Шохин тоже смело бросил в лицо режиму: «Ограничения мобильного интернета усложнили жизнь и бизнесу, и гражданам». И тут же выразил уверенность в «системном решении непростой задачи». Решение последовало от Михаила Осеевского. Президент Ростелекома посоветовал ставить стационарные аппараты. Учиться диски крутить.

Не зарабатывать деньги — администрировать ресурсы. Экономическая политика перестраивается в систему снабжения, и это надолго. В режимном идеале вообще-то навсегда. Частный сектор встроен в госвертикаль, и его выживание поставлено в прямую зависимость от эффективного обслуживания государства в войне. Такого постыдного положение российская буржуазия не знала в своей истории. Знала, впрочем, буржуазия немецкая лет восемьдесят пять назад.

Интернет-издание The Bell утверждает: после пленарного заседания прошла закрытая встреча. Путин просто предложил делать взносы, ибо: «Будем воевать. Пойдём до границ Донбасса». Член Совета Федерации Сулейман Керимов тут же гарантировал сотню миллиардов рублей. Кстати, никакими бизнес-активами он формально сейчас не владеет. Свои деньги может предлагать только из сенаторского жалованья. Бизнес по-русски.

«Ну что ж, число легитимных целей увеличилось. Мрази буквально покупают себе места в соответствующем списке. Мы тоже будем воевать», — отреагировал «Роспартизан». Вот где и правда смысл. Не «какой-то», а конкретный.

Константин Малухин, специально для «В кризис.ру»