130 лет назад родился Евгений Шварц. В петербургском Ледовом дворце выставка «Шварц и его котики». В Театре Комедии Акимова туфелька Золушки. В библиотеке СПбГУ книжная выставка. В московской библиотеке N 235 круглый стол о литературном наследии. Памятные дни организованы в Майкопе. Детские чтения во многих городах. «Мастер философской сказки», — говорит губернатор Петербурга Александр Беглов. Посмотреть бы ему «Тень» в сегодняшней акимовской постановке, узнать бы своё место. Но вряд ли рискнёт.
Писатель и поэт, журналист и сказочник. Один из создателей детской литературы. В глубинном значении разума и души. «Мне выйти из комнаты?» — спрашивала жена волшебника в «Обыкновенном чуде». Хозяин отвечал: «Нет».
Сын еврейского врача-эсдека. Юнкер, прапорщик, участник корниловского Ледяного похода и штурма Екатеринодара. Раненый белогвардеец в культгруппе РККА — уже не совсем обыкновенное чудо. В начале 1920-х — гастролирующая «Театральная мастерская». Вскоре после расстрела Николая Гумилёва — петроградская постановка гумилёвского «Гондлы»: «Но зачем я стою у порога, если прямо средь дымных полей для меня протянулась дорога к лебединой отчизне моей?»
Дружба с «Серапионовыми братьями». Работа с Корнеем Чуковским. Журналистика на Донбассе. Либретто и сценарии. Круг Самуила Маршака и основание Нового ТЮЗа. Щварц прошёл и 1930-й, и 1937-й — чудеса продолжались. В 1941-м его не взяли в ополчение. Выжил он блокадном Ленинграде.
Советские условия развили «эзопов язык» обращения сказочника к детям. 1934-й — XVII съезд ВКП(б), смертоносный «съезд победителей». Пьеса Шварца «Голый король», так и не прославленная при жизни автора. 1938-й — исход Большого террора. Шварц задумчиво перерабатывает «Красную Шапочку». 1940-й — чудовищное предвоенное законодательство, более полутора миллионов в ГУЛАГе. Шварц создаёт «Тень» — на долгие времена вперёд. 1944-й — комментарии излишни: «Дракон». И лишь через десятилетие — венчающее «Обыкновенное чудо».
Уходил Шварц признанным столпом советской литературы и драматургии. В 1958 году, уже в разгаре Оттепели, после XX съезда. Говорить стало можно значительно больше прежнего. Но Шварц сохранял свой особый язык. Громкий в радости, тихий в мудрости. «Это не только про Гитлера», — говорили вдумчивые родители, когда ребёнок брался читать «Дракон» или «Тень».
Амбициозное ничтожество пробивается к власти на недалёком обывательском равнодушии. Спохватываются люди лишь когда людоеды начинают служить в полиции. Тирания чудовища и привычность рабства. Обрушение кошмара силовым отпором — и подонская власть «лучших людей города», «первых учеников». Убрать которых можно только новым восстанием. В общем, далеко зашли сегодня Беглов и его вице по культуре Борис Пиотровский. Подставляются под 280-ю и 212-ю — однозначно ведь призывы к экстремизму и к массовым беспорядком.
«Верность, храбрость, дружба разрушат все преграды», — завещает Шварц в «Снежной королеве». Многое из его наследия повторяется поколениями. «Что враги сделают нам, пока сердца наши горячи? Да ничего!» «Единственный способ избавиться от драконов — это иметь своего собственного» (печаль сломленного Шарлеманя). «Украшение девушки – скромность и прозрачное платьице» (свирепый цинизм драконовых прихвостней, перепетый в путинском «терпи, красавица»). «Жалейте друг друга — и вы будете счастливы!» Уж тем более: «Тень, знай своё место!» — и рассеивается морок.
Но редко кто вспоминает диалог министров в «Тени». Премьер печально признаётся Минфину (удивительна сегодня актуальность, даже по должностям): «За долгие годы моей службы я открыл один не особенно приятный закон. Как раз тогда, когда мы полностью побеждаем, жизнь вдруг поднимает голову».
Их свирепость проистекает от их обречённости. Тут даже не чудо. Просто неодолимость жизни. Которую Евгений Шварц не только любил, но и знал.
Константин Кацурин, специально для «В кризис.ру»