Албания помнит заключённых, восставших против коммунизма

Драматичное событие национальной истории отметила в эти дни Албания. 45 лет назад восстали заключённые тюрьмы Спач. С 21-го по 23 мая 1973 года над тюрьмой развевался флаг нации и свободы. Трёхдневная схватка с охранкой Сигурими завершилась жестокой расправой. Но коммунистические власти натолкнулись на реальное сопротивление. В современной Албании восставшие признаны героями.

Страной правил тогда коммунистический диктатор Энвер Ходжа и его компартия АПТ. Режим Ходжи был сталинистским в классической гулаговской версии. По жестокости тоталитарных порядков с ходжаистской Албанией не могли сравниться ни брежневский СССР, ни тем более восточноевропейский «соцлагерь». Разве что маоцзэдуновская КНР и кимирсеновская КНДР.

Албанцев тысячами расстреливали по политическим обвинениям, десятками тысяч бросали в тюрьмы и лагеря, депортировали и «профилактировали» сотнями тысяч. В стране, население которой не достигало трёх миллионов. В 1970-е годы, когда в Советском Союзе и его сателлитах такое считалось уже почти неприличным. В 1967 году Ходжа ещё и объявил Албанию «первым в мире атеистическим государством». Все храмы и мечети были закрыты, обряды и молитвы объявлены преступлениями. За крещение или венчание, христианский крестик или мусульманский коврик, икону или бороду грозил срок, а то и казнь.

Тюрьма Спач была из крупнейших в Албании мест заключения. Мрачное место в огороженных пропастями горах, где «птицы не поют, деревья не растут». Бежать некуда, хотя нередко пытались, и тогда огонь на поражение. Единовременно содержались от пятисот до тысячи двухсот человек. В 1973 году их было около шестисот. Администрация и охрана насчитывали примерно сотню. Начальником тюрьмы был командант Хаджи Гора, комиссаром – Шахин Скура, оперчастью заведовал Фейзи Личо.

Содержались в Спаче в основном политические. Но, как правило, обычные люди, приговорённые за «антипартийную и антиправительственную агитацию» или за «подготовку к побегу за границу». Обругал начальника, сказал что-нибудь вроде «свалить бы куда-нибудь» – десять лет тюрьмы. Тяжёлый труд в медных и хромовых шахтах, аварии и травмы, скудные пайки с частыми отравлениями, принудительные политзанятия, издевательства надзирателей, жестокие избиения. Шаг вправо-влево – карцер-одиночка в подземелье.

Утром 21 мая 1973-го корпусная зашла в штрафную камеру забрать одеяло у заключённого. Заключённый Паль Зефи – шахтёр с медицинским образованием из крестьянской семьи албанских католиков. Попал за пропаганду, ибо рабочий очень не любил коммунистических чиновников. Отбывал месяц карцера за нарушение тюремных правил. В Спаче Зефи был «отрицаловом», сопротивлялся режиму при первой возможности. Вот и одеяло не согласился отдать – что уже являлось бунтом.

Вечером за одеялом нагрянул надзиратель Марк Туци. Когда Туци открыл дверь, Зефи вырвался наружу, прорвался во двор и вооружился железным прутом. «Есть тут живые албанцы – защитить албанскую честь?!» – воскликнул он. И его услышали.

Туци тут же проинформировал начальника оперчасти Личо, а тот своего начальника по линии Сигурими Сулеймана Маноку. Был сформирован конвойный отряд из семи тюремщиков, брошенный против Зефи. Но за товарища вступились другие заключённые. Началась драка. За несколько часов бунт разросся на всю тюрьму. Восставшие выбивали двери и сносили стены. Начальство и охрана попали в заложники. К вечеру территория тюрьмы оказалась освобождена. Заключённые собрались на митинг под лозунгами «Да здравствует Албания! Долой коммунизм! Смерть или свобода!» Они подняли национальный флаг – красное полотнище с чёрным орлом – без коммунистической звезды. Вожаки бунта создали свой комитет, и объявили зону свободной территорией Албании и потребовали амнистии всем политзаключённым страны. «Народ за нас, армия будет с нами, – говорилось в их воззвании. – Коммунисты исчезнут, как уже исчез Сталин».

Спонтанно образовался комитет, в которой вошли наиболее авторитетные заключённые. Ведущими лидерами стали деревенский электрик и художник Мерсин Влаши (он изготовил албанский флаг, вознесённый над тюрьмой Спач), поэт Башким Фишта (он читал стихотворные призывы к борьбе), музыкант и художник Скендер Дайя, каменщик Дервиш Бейко, бывший полицейский Хайри Пашай, крестьяне Паулин Вата, Нури Степа, Сюрья Ламе.

Ярость и решительность бунта поначалу повергли власть в некоторую растерянность. Руководство МВД вступило в переговоры с комитетом заключённых. 22 мая в Спач прибыл замминистра внутренних дел Фечор Шеху – известный жестокостью и наглостью племянник премьера Мехмета Шеху, второго человека режима. «Выкормыш Ходжи! Палач!» – встретили его заключённые.

Шеху не желал разговаривать с народом, но его принудили к этому. Представители комитета Пашай, Вата и Степа изложили свои требования. Шеху внимательно слушал и корректно предлагал «совместно восстановить законный порядок». Он даже согласился с тем, что стороны имеют по крайней мере одну общую позицию: и правители, и заключённые – противники СССР. Но договориться с классовым врагом восставшие не могли. «Коммунизму наступит конец. Сюда водворят таких, как вы. А свободная Албания придёт в единую Европу», – так закончил Хайри Пашай разговор с замминистра.

К вечеру 22-го тюрьму окружили спецподразделения Сигурими при поддержке регулярных армейских частей. Командовали карательной операцией офицер Сигурими Гьергь Зефи, начальник местной полиции Реджеп Карай, следователь Шабан Дани и прокурор Зеф Дада. Прозвучали предупредительные залпы боевыми. Утром 23 мая большинство заключённых решили сдаться и открыли проход войскам. Началось массовое избиение. Четыре человека – Скендер Дайя, Дервиш Бейко, Йорго Папа и Дашнор Казази – организовали физический отпор. Пошли в ход шахтёрские орудия труда, деревянные палки, железные прутья, выломанные из решёток. Несколько часов каратели ломали сопротивление. Только 24 мая восстание в тюрьме Спач было окончательно подавлено.

Сигурими арестовала семьдесят человек. Двенадцать из них были тут же отданы под суд. Приговоры последовали в считанные часы. Восемь участников восстания – в том числе Дашнор Казази, Йорго Папа, Паулин Вата, Сюрья Ламе – получили новые 25-летние сроки. Пятьдесят четыре человека – несколько меньшие прибавки: например, Мерсину Влаши добавили 23 года. Четверо – 33-летний Паль Зефи, 28-летний Хайри Пашай, 27-летний Дервиш Бейко, 23-летний Скендер Дайя – приговорены к расстрелу.

В экстренных отчётах Сигурими говорилось о присутствии в тюрьме Спач подпольных ячеек националистической организации Балли Комбетар, социал-демократов, монархистов и даже некой «Ревизионистской партии». Событие воспринималось как политическое ЧП. 24 мая собрался на тайное совещание президиум Народного собрания во главе с председателем Хаджи Леши (третий человек государства). С докладом выступил председатель Верховного суда Аранит Челя. Этот любимчик Ходжи – в юности фашист и коллаборационист – был одним из самых кровавых коммунистических карателей Албании, он вынес сотни смертных приговоров (в том числе за «фашизм» и «коллаборационизм»). Челя описал четверых приговорённых как опасных врагов режима (тут он несомненно был прав), утвердил смертную казнь каждому и настоял, чтобы приговоры приводились в исполнение на глазах других заключённых. В тот же день Паль Зефи, Хайри Пашай, Дервиш Бейко и Скендер Дайя были расстреляны.

Много лет тема восстания заключённых была строжайше табуирована в Албании (кстати, бунтовала не только тюрьма Спач). С 1990 года, когда против коммунистической диктатуры поднялась уже вся страна, албанцы вспомнили этих людей. Их считают героями, спасавшими человеческое достоинство и национальную честь. О них сочиняют песни и снимают фильмы. Историк и писатель Бедри Блошми – диссидент, отбывавший срок в Спаче – написал о восстании фундаментальное исследование.

Вчера на месте давних событий состоялась официальная церемония памяти. Участвовали президент Албании Илир Мета, депутаты парламента, посол Евросоюза. «Герои Спача пожертвовали своей жизнью, годами тяжкой неволи во имя достоинства, свободы и правды. В памяти нашей нации они – вечный пример гражданского служения будущему», – сказал президент Мета. Остаётся добавить, что в албанской истории сбылось всё, о чём Хайри Пашай предупреждал Фечора Шеху.