Первый министр печати России, вице-премьер 1992-го Михаил Полторанин скончался сегодня в больнице московской Коммунарки. Менее недели не дожил Михаил Никифорович до своего 87-летия. Последние тридцать лет он фактически отсутствовал в российской политике. Но оставил такой след на бурной ельцинской заре, что в представлении не нуждается. Чего стоила короткая фраза: «Это был я». Какова бы ни была современная российская журналистика, импульс он задал круто.

Родом из Восточно-Казахстанского Лениногорска-Риддера В ранней молодости бетонщик на Братской ГЭС, воспетой Евгением Евтушенко. Со второй половины 1960-х пошёл стезёй тогдашней партийной журналистики, т.е. пропаганды. Редактировал издания горкома и обкома, в возрасте немного за тридцать стал ответсекретарём органа ЦК КП КазССР. С середины 1970-х по середину 1980-х — собкор, затем спецкор всесоюзной «Правды». Бойкая подача, умелое балансирование на гранях допустимого, доскональное знание номенклатурных раскладов и интриг делали его журналистику нестандартной по советским меркам. Поэтому в начале горбачёвской эры Полторанин оказался в Москве.

На первых шагах ускорения Полторанин ярко взлетел публикациями о партийно-аппаратных злоупотреблениях. В 1986 году стал главным редактором «Московской правды». Первым секретарём Московского горкома КПСС — хозяином столицы — был тогда Борис Ельцин. Между редактором и секретарём установился прочный альянс. Оба импонировали друг другу : оба импонировали друг другу разухабистой провинциальной хваткой, имиджем крутого мужика. Полторанин быстро закрепился в качестве ельцинского рупора. Гласность в его залихватской версии буквально завораживала.

Осенью 1987 года консервативное крыло Политбюро под водительством Егора Лигачёва и с полного согласия Михаила Горбачёва отсекло «слишком резвого» Ельцина. Был снят с «Московской правды» и Полторанин. И тут проявилась новизна наступивших времён.

Полторанин заготовил собственный текст ельцинского выступления на Октябрьском (1987) Пленуме ЦК КПСС. Это пафосное сочинение не имело почти ничего общего с тем, что Ельцин реально сказал. По-нынешнему выражаясь, фейк фейком. Но яростный напор про Михаила Сергеевича, про Раису Максимовну, про коррупцию, про Афганистан, разошедшись в списках, сделал героем отставленного московского секретаря. Воистину это было «работой по-новому», к чему и призывал Горбачёв. Не ожидая таких последствий.

Предвыборную кампанию Ельцина в 1989 году информационно обеспечивал Полторанин. Оседлавший антиноменклатурную волну Борис Николаевич победил бы в любом случае. Но в почти 90%-ном результате был и вклад Михаила Никифоровича. Сам Полторанин тоже стал народным депутатом СССР. Через год Ельцин избирается председателем Верховного Совета РСФСР, принимается российская Декларация о суверенитете, формируется правительство Ивана Силаева. В этом правительстве Полторанин становится министром печати и информации. Котлы российских медиа чохом срывают все крышки. Под эгидой Полторанина расцветает не просто свобода слова, но и взлетает градус антикоммунистического накала. Партийный журналист знает, как это делается, хотя сам ещё не вышел из КПСС.

В июне 1991-го под лозунгами радикальной реформации Ельцин избирается президентом. Через два месяца подавление Августовского путча перерастает в антикоммунистическую революцию. К концу года исчезает СССР. Полторанин — министр печати России.

Он входил в группу-костяк ельцинского окружения и гайдаровского кабинета. Курировал информационно-пропагандистское обеспечение реформ. Но концепция Полторанина отличалась от построений Егора Гайдара, схем Анатолия Чубайса или изысканий Геннадия Бурбулиса. Его идея и практика состояла в создании разрушительно-очищающего хаоса.

Демократические СМИ того времени — это самум. До основания снести советское наследие, с дальнейшим разберёмся потом. Демократия или западничество вторичны. Пока что хаотизм самоценен. Президентская спецкомиссия рассекречивает архивы КПСС: «Нобелевский комитет получит хорошую пощёчину за премию уголовнику Горбачёву». Стилистика братского бетонщика в понимании Михаила Никифоровича.

Самую жёсткую позицию занимал Полторанин в конфронтации с Верховным Советом. Его интервью просто сажали на колпак. «Они уже начали переворот, захватили семьдесят пять объектов. — Но кто же остановил? — Это был я». Сказано не в октябре 1993-го, тогда бы понятно было. Это лето 1992-го. Не мудрено, что в ноябре Ельцину показалось слишком. Полторанин сдвинут с министерского поста.

Государственное служение Полторанина ещё продолжалось. Он возглавил Федеральный информационный центр, быстро названный «оружием массового информационного поражения». В борьбе за апрельский референдум 1993-го: «Хоть бы водка, хоть вода! Голосуй “Да-Да-Нет-Да”!» Ельцинский лагерь сокрушительно побеждает. И на этом решили: хватит.

В декабре 1993-го проельцинский «Выбор России» получает чуть больше 15%, уступая жириновской ЛДПР. Полторанин снова даёт интервью. «Ну вот, они попробовали сами. Результат налицо», — ухмыляется он в телевизоре. Этого «они» ему не простили. Как бы он ни шествовал дальше по партиям и СМИ, в комнату с кнопками больше его не пускали. Но оставались российские СМИ, оставалась публицистика. «Власть в тротиловом эквиваленте» назвал он свои мемуары. Между делом щеголяя антисемитизмом и поругивая мировой олигархат.

Но вот что важно. Люди горбачёвской и ельцинской команд с ужасом и отвращением наблюдали происходящее с 2014-го и 2022-го. Тот же Бурбулис или Вадим Бакатин. Полторанин же — скорее со здоровой злобой: «Путинский режим трещит-разваливается. Российская армия будет наголову разбита. Режим нужно смещать. Путин должен уйти. Не знает своей страны, вообще ничего не знает. Можно прямо говорить по-народному – просто тупой человек».

Это зачтётся в полторанинской биографии. Ибо вот тут реально: «Это был я».

Анатолий Кружевицын, «В кризис.ру»