Защита Лейлы

Водитель-азербайджанец называет повышенную цену. Тут же извиняется: бензин дорожает, не наша вина – властей. Тут же извиняется снова: не думайте, у нас они не лучше – так же дорожает жизнь, так же попробуй возразить… В тот же день из Баку пришло подтверждение этим словам. Суд приговорил к 8 годам 6 месяцам тюрьмы правозащитницу Лейлу Юнус (Юнусову). 7 лет получил её муж Ариф. «Внимание европейских политиков и общественных деятелей приковано к Украине и Сирии. Возможно, это развязало руки Ильхаму Алиеву для окончательной зачистки оппозиции», – говорил ещё в прошлом году президент Центра развития демократии и прав человека Юрий Джибладзе.

Лейла Юнусова представляла общедемократическое течение

Формально приговор вынесен за неуплату налогов. Но это обвинение никто не воспринимает всерьёз, и меньше всего сами азербайджанские власти. Супруги Юнус не бизнесмены. 59-летняя Лейла – правозащитница, ранее крупный политик. В начале 1990-х она возглавляла информационно-аналитический центр министерства обороны. 60-летний Ариф – учёный, историк и конфликтолог. Оба активные оппозиционеры. Что и объясняет их нынешнюю судьбу.

Лейла Юнус – тоже профессиональный историк. Защитила диссертация об англо-русском торговом соперничестве на Каспии, десять лет работала в профильном институте АН Азербайджанской ССР. В годы перестройки включилась в реформаторское движение. Она была корреспондентом диссидентской газеты «Экспресс-хроника», одним из основателей инициативной группы Народного фронта Азербайджана, потом – Социал-демократической партии. При этом Лейла Юнус, как и её муж, представляли специфическое течение азербайджанской политики. Ориентированное на общедемократические взгляды интеллигенции. И потому весьма малочисленное.

Народный фронт в Азербайджане задумывался инициаторами как движение демократическое. Его принято сравнивать с прибалтийскими аналогами. Но бакинский проект НФ заметно отличался от таллиннского, рижского и вильнюсского. Он был гораздо менее радикален, не предполагал обращения к массам, не имел националистического уклона. Азербайджанская интеллигенция, за немногими исключениями, отличалась сильной русификацией и плотной включённостью в общесоветское интеллектуальное пространство. Она выступала за демократию и права человека вообще, без национальной привязки.

Тактически её лидеры были весьма умеренны. Они предпочитали камерные аудитории. Лейла Юнусова стала одним из основателей «Клуба бакинских учёных», где велись энергичные, но вполне благонамеренные дискуссии. Выражалась готовность к сотрудничеству с партийными властями «в общем деле перестройки». В общем, идеальная среда для политики Горбачёва.

Но получилось совершенно иначе. Политический процесс в Азербайджане с 1988 года определялся Карабахским конфликтом. Массовую активность стимулировали не демократические преобразования, а межнациональная война с Арменией. В конце февраля 1988-го произошёл погром в Сумгаите. «Взорвалась  горючая масса недавно прибывших из деревни и образовавших низы городского общества носителей традиционалистского сознания, приобретающего в городских условиях специфически люмпенски-криминальный оттенок,  – писали в работе «Азербайджанская революция» Али Абасов и Дмитрий Фурман. – Эта масса в Азербайджане была усилена начавшими прибывать десятками тысяч беженцами из Армении, крестьянами, лишившимися всего, оказавшимися вдруг в больших городах, не знающими, что делать, дезориентированными и озлобленными». Призывы к диалогу с армянами, демократической культуре и правовому поведению на такое общество не действовали.

Общественный подъём к осени 1988-го превосходил самые смелые ожидания «Клуба учёных». Но его олицетворяли не супруги-историки Юнусовы и не братья-филологи Ализаде. А такие люди, как «неистовый Неймат» – слесарь Панахов, командовавший огромным ноябрьским митингом на главной площади Баку: «Кто не армяне – сесть! Кто не армяне – встать!» Зардушт Ализаде называл его «лидером первобытнообщинного уклада». Лейла Юнусова вполне соглашалась с такой оценкой. Однако массы шли за Нейматом Панаховым.

«Юнусовой и Ализаде не удалось выполнить роль Старовойтовой или Сависаара», – констатируют исследователи. Азербайджанское общественное движение оказалось чрезвычайно активным, массовым и популистским. Либеральная интеллигенция не нашла общего языка с «тёмными низами», составившими основу Народного фронта.

Азербайджан 1992–1993-го был уникален на постсоветском пространстве

В январе 1990 года Лейла Юнусова выступала в Таллинне на съезде Социал-демократической ассоциации СССР. В Азербайджане на глазах происходила смена власти. Народный фронт интенсивно вытеснял компартию. Но в речи Юнусовой звучала глубокая тревога: вместо Кировобада теперь Гянджа, хорошо, но что будет дальше? В Баку творился «Чёрный январь» – погромы, затем ввод советских войск, полторы сотни погибших.

После кровавой бойни на некоторое время возродилась компартия Азербайджана. По словам Юнусовой, «из пепла сожжённых партбилетов». Перестроечная номенклатура выглядела для либеральной интеллигенции куда предпочтительнее бунтующих низов. Она сближалась с новым первым секретарём Аязом Муталибовым. С ним связывались надежды на мир с Арменией и цивилизованное правовое государство. Но никак не с руководством, а главное, не с массой членов НФА. «Бакинские учёные» призывали «дать отпор вакханалии люмпенов». С другой стороны, в муталибовском ЦК Лейлу Юнусову называли «обаятельным и умным лидером социал-демократов».

Как сказано выше, в азербайджанской интеллигенции встречались редкие исключения. Самой крупной и яркой фигурой из интеллигентов национально мыслящих, ориентированных на турецкий тип общества, увлечённых национал-демократией и пантюркизмом и при этом умеющих говорить с рабоче-крестьянскими и люмпенскими низами, был филолог-арабист Абульфаз Эльчибей. Диссидент советских времён, осуждённый в 1975-м по политической статье, с середины 1989-го стоял во главе НФА.

После тяжёлых поражений в Карабахе и трагедии Ходжалы в марте 1992-го Муталибов ушёл в отставку. Через два месяца он попытался вернуться к власти. Это вызвало восстание в Баку и свержение постсоветского режима. В июне состоялись выборы, на которых президентом был избран Эльчибей.

Для социальной группы, к которой принадлежала Лейла Юнус, это не было победой. Восторжествовала популистская демократия масс – та самая «вакханалия люмпенов» с автоматом в каждом доме. Во власть реально пришли люди из низов, во всяком случае, не из номенклатуры. В этом смысле Азербайджан 1992–1993-го уникален на постсоветском пространстве. Олицетворением нового режима стал не столько даже сам Эльчибей, сколько его министр внутренних дел Искандер Гамидов. Бывший оперативник ОБХСС, организовавший в Азербайджане филиал знаменитых турецких «Серых волков», лично выезжал по вызовам, расстреливал дезертиров с карабахского фронта, вытрясал из миллионеров деньги на народные нужды и грозил «вышибить мозги» Гейдару Алиеву.

Такая система не соответствовала представлениям Лейлы Юнус. Но именно это время было периодом её наибольшего политического влияния. Она возглавляла тогда информационно-аналитическую структуру Минобороны (министром был активист НФА инженер-математик Рахим Газиев, потом профессиональный военный лётчик Дадаш Рзаев). Кстати, именно в эльчибеевское президентство азербайджанские войска достигли некоторых успехов, хотя не смогли переломить ситуацию в боях с более сильной армянской армией.

В июне 1993 года мятеж полковника Сурета Гусейнова привёл к свержению Эльчибея. Череда последующих событий вернула к власти многолетнего хозяина Азербайджанской ССР Гейдара Алиева. Началась эпоха нынешнего династического правления.

За диалог с армянами она подвергалась ожесточённой травле

Азербайджанская «вертикаль» отстроена бывшим членом Политбюро ЦК КПСС и усовершенствована его сыном, унаследовавшим президентский пост в 2003 году. Режим Гейдара и Ильхама Алиевых близок к среднеазиатским аналогам. Его жёсткость на порядок превышает российскую, даже нынешнего образца. Чиновно-полицейская диктатура, культ главы государства, богатеющая на нефти олигархия. И конечно, идеология «осаждённой крепости», установка на карабахский реванш. Для демократов и правозащитников быстро наступили тяжёлые времена.

С должности в Минобороны Лейлу Юнус, конечно, немедленно сняли (по крайней мере, не посадили сразу в тюрьму, как экс-министра Газиева). О политической активности думать уже не приходилось. Супруги сосредоточились на правозащите. Лейла организовала Институт мира и демократии, Женский кризисный центр, сетевое издание «Публичные диалоги» –  единственный армяно-азербайджанский информресурс.

Её структуры фиксировали и расследовали факты политических репрессий, помогали их жертвам, разоблачали полицейский произвол и чиновную коррупцию. Протестовали они и против социальной политики властей – например, сноса жилья в Баку для возведения престижных объектов. При этом Лейла, Ариф, их дочь Динара всячески старались наладить диалог с Арменией – за что подвергались самой ожесточённой травле как «пятая колонна». Была удостоена нескольких международных правозащитных наград и французской медали Почётного легиона.

При Гейдаре Алиеве власти, конечно, чинили Юнус препятствия, но от прямых преследований в целом воздерживались. Опытный ветеран КПСС старался соблюдать декорум. При наследнике этого не стало. С 2009 года супруги Юнус находились под дамокловым мечом МВД. Летом 2014-го, после передачи Лейлой в Страсбургский суд списка 134 азербайджанских политзаключённых, этот меч упал. Лейлу Юнус арестовали 30 июля, Арифа Юнуса несколько дней спустя (Динару родители к тому времени успели отправить в Нидерланды). Условия содержания суровы. Адвокаты официально заявляли, что немолодую и не очень здоровую женщину избивали в бакинском СИЗО.

В защиту Юнус выступали Европарламент, Норвежский Хельсинкский комитет, Amnesty International. Пикетировали азербайджанское посольство в Москве российские единомышленники. Но обвинительный приговор был предрешён. Ильхам Алиев готовится принимать Европейскую Олимпиаду в нынешнем году и Формулу-1 в году будущем. В России в преддверии Сочи–2014 знаковых заключённых выпускали. В Азербайджане понятия другие. Важнее полная зачистка оппозиции, чтобы никто не затемнил картины «Широко шагает Азербайджан» (слоган времён посещения алиевского Баку генсеком Брежневым). Что скажет Запад, Ильхама Алиева не волнует. Гейдар Алиев наладил столь прочные и разветвлённые отношения, что порывать их не станут. А в крайнем случае – Франсуа Олланд уже интересовался судьбой кавалера Почётного легиона Лейлы Юнус. Непосредственно у азербайджанского коллеги. Ответ был примерно таким: вы же знаете, в Азербайджане нет политзаключённых (иначе как бы мы общались). Олланд умолк.

Лейла Юнус всегда защищала не только право, но и закон. Четверть века назад она видела опасность в «вакханалии люмпенов». Но не в репрессиях диктатуры. «Были иллюзии, что наконец-то диссиденты пришли к власти и теперь можно будет что-то изменить», – говорила она много лет спустя. Её сегодняшнее положение казалось немыслимым. Но это и позволяет надеяться, что ей не придётся проводить в тюрьме весь отмеренный срок. Перемены бывают очень неожиданными.

Никита Требейко, «В кризис.ру»