Глава Белоруссии принимал министра обороны РФ. Москву посетила прокурорская делегация из КНДР. В первом случае провозглашалась подготовка к войне. Во втором шёл обмен репрессивным опытом. Совмещение двух кейсов более чем символично: консолидация военных ресурсов, ознакомление с лагерными практиками. От восточноевропейского сателлита до восточноазиатского союзника прокладывается имперская ось через Москву. Под несколько настороженным, но в целом одобряющим взглядом из Пекина.
Александр Лукашенко сымитировал с Андреем Белоусовым простодушную откровенность: «Мы готовимся к войне». Конечно, с экивоками о нежелании в таковую втягиваться (здесь Лукашенко можно даже поверить). Так или иначе, военная доктрина и ресурсы лукашизма полностью интегрированы в оперативные планы российского Генштаба. Иного варианта и нет — Лукашенко как узурпатор держится исключительно гарантиями из Москвы.
Хотя эту карту Москва не торопится применить — для открытого вброса огня в Европу за пределы Украины момент ещё не настал. Тем более, что столкновение Белоруссии с Польшей или Литвой (именно эти страны рассматриваются минским режимом как первоочередные потенциальные противники) означало бы непосредственную конфронтацию с НАТО.
Запланированы, однако, стратегические учения «Щит Союза — 2027». Характерно уже само название: «Щит» — регулярные военные манёвры Варшавского договора в 1970–1980-х, и этот код не мог быть избран случайно. Лукашистская диктатура превращает свою территорию в запасной плацдарм российской армии. Развёрнута совместная система ПВО, общие центры боевой подготовки (как в российском Мулино, где обучены более 1,3 тысячи белорусских военных). Под контроль РФ передан технический мониторинг границ с Украиной и странами НАТО. Но главный военный ресурс Минска — не 60-тысячная армия, а развитая оборонная кооперация, ремонтные заводы и глубоко эшелонированная тыловая инфраструктура. Способная развернуть войсковую группировку в любой точке протяжённого периметра.
Делегацию Верховной прокуратуры КНДР в российской столице возглавлял генпрокурор Ким Чхоль Вон. Северокорейских визитёров поочерёдно принимали генпрокурор РФ Александр Гуцан и прокурор Москвы Максим Жук. «Благодаря усилиям наших лидеров Владимира Владимировича Путина и товарища Ким Чен Ына, отношения России и КНДР вышли на новый исторический уровень», — упражнялся Гуцан в геополитике. И тут же рассыпался в благодарностях за помощь северокорейских войск в боях с ВСУ в Курской области. Прямую военную зависимость путинского режима от дальневосточных коммунистических диктатур демонстрируют всему миру. Апогей державного «суверенитета».
Подписано обновлённое соглашение о сотрудничестве Генпрокуратуры РФ с Верховной прокуратурой КНДР. И здесь надо иметь в виду: прокурорский надзор Северной Кореи — это машина судебных обвинений, идеологический цифровой контроль и хозяйственный аудит, курирование принудительного труда в лагерях. В теснейшем сплаве с госбезопасностью, полицией и армейским внутренним командованием прокуроры штампуют арестные санкции, координируют перекрёстное доносительство, гарантируют карательную жесть по высшим разрядам.
Выводы вполне очевидны. Министр внутренних дел РФ уже осваивал в Пхеньяне модель полицейской тотальности. Кланялся Киму III и министр обороны РФ. Теперь очередь российского генпрокурора. С учётом специфики задач, стоящих перед Гуцаном. Пхеньян готов снабдить не только артиллерийскими снарядами и живой силой. Особенно важны для современного путинизма северокорейские навыки массовости репрессий. От чего поотвыкли в России.
Симбиоз европейского коллаборационизма и азиатского тоталитаризма заточен на одно: сцементировать тыл кремлёвки. Единый фронт диктатур, агрессии и террора завершает трансформацию в конгломерат военно-полицейских казарм. Постепенно но неуклонно раскаляемый партизанским движением и социальной контргосударственностью. Если власть переходит к концлагерному правоприменению, остаётся отбиваться на упреждение.
Анатолий Кружевицын, «В кризис.ру»