Исполнилось 35 лет референдуму 17 марта 1991 года о сохранении СССР. Официозная социологическая служба ВЦИОМ представила результаты опроса, приуроченного к дате. Около двух третей россиян подвержены просоветской ностальгии, сожалеют о распаде тогдашнего государства и ответили бы «да» на вопрос о желательности его сохранения. 35 лет назад таких было с лишним три четверти, если считать по Союзу, без малого три четверти, если считать по России. Через девять месяцев СССР перестал существовать.
Референдум запомнился как апогей политической бессмысленности, профанация серьёзного процесса. Вопрос формулировался очень «по-горбачёвски»: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновлённой федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?» Ироничные комментаторы переформулировали: «Считаете ли Вы необходимым подвергнуться наказанию розгами при условии, что Вам будет немедленно оказана квалифицированная медицинская помощь?» Ответ «да» — порка, ответ «нет» — порка без медпомощи.
Убеждённых советских коммунистов отталкивало слово «обновлённой». Сторонники ВКПБ Нины Андреевой вычёркивали его — в результате бюллетень становился испорченным и не засчитывался вообще. Суть и характер «обновления» никак не уточнялся. Зато слово «Социалистических» отталкивало многочисленных демократов и либералов. Какие могут быть права и свободы в такой системе? И причём тут национальность?
В общем, всех идея референдума только раздражала. Как и всё, исходившее в 1991 году от инициатора Перестройки. Хотя формальный итог вроде говорил сам за себя: 148,8 млн голосов за сохранение СССР. 77,8% при 80%-ной явке.
Эстония, Латвия, Литва, Молдавия, Грузия, Армения в референдуме не участвовали. Кровь Тбилиси и Вильнюса, имперские игры на Карабахском конфликте, провоцирование столкновений в Приднестровье — всё это было гораздо внятнее вопроса, заданного Михаилом Сергеевичем. Шесть республик заранее бойкотировали манёвры московской высшей номенклатуры (ничего другого в цеплянии за советскую государственность уже не было). На противоположном полюсе пребывали азиатские республики: Узбекская, Таджикская, Киргизская, Туркменская, Казахская, Азербайджанская ССР дали 93–98% «за». В Украинской ССР «за» набралось более 70%, в Белорусской ССР — более 82%. В целом «за» проголосовала и Российская СФСР: 71,3%.
При этом в Москве и Ленинграде доля «за» едва-едва перетянула половину. И то есть сомнения в реальности этого показателя, хотя фальсификации тогда не были приняты. Шахтёрские регионы, Кузбасс и Воркута — «за» менее 60%. То же в промышленных центрах Урала и Сибири. Уникально проголосовали Свердловск и Свердловская область: в городе 63% «против», в области — более 50%. Выразили доверие земляку Борису Ельцину в его «войне законов» с горбачёвским союзным центром. Хотя сам Ельцин — в то время ещё председатель Верховного Совета РСФСР и уже лидер российской демократии — не высказал по голосованию чёткой позиции. Что очень характерно, если знать дальнейшее.
Триумфально, за 80%, прошёл российский референдум о введении президентского поста. Который Ельцин вскоре и занял. Заодно были введены институты мэрства в Москве под Гавриила Попова и в Ленинграде под Анатолия Собчака.
17 марта стало рубежом приближения Августа-1991. Когда попытка реставрировать СССР сокрушила его окончательно.
Развал СССР был абсолютно неизбежен. Коммунистическое государство в принципе не стоит без тотального насилия, от которого Горбачёв рискнул отказаться. Удержание наций, от таджиков до эстонцев, под московским центром также непредставимо без особых мер. Подобных тбилисским и вильнюсским. Не распад этого государства являлся геополитической катастрофой (выражение Владимира Путина), а его создание. И конечно, катастрофична была бы попытка удержания. Если бы зашла дальше того референдума.
При этом стоит отметить: более 60% нынешнего населения России либо родились после СССР, либо застали СССР в детском возрасте. По опросу, подавляющее большинство ностальгистов — представители старших поколений. На первый взгляд, это логично — пока не вспомнишь, что именно эти люди осуществили ликвидацию того государства. По крайней мере, не стали препятствовать (даже если голосовали за сохранение). Именно этим, кстати, доказали: не всё там было плохо.
В российском «поколении Z» преобладает философский взгляд: таков уж был неизъяснимо закономерный ход исторических событий. «Поколенческий разрыв по этому вопросу максимальный, — констатирует ВЦИОМ. — Старшие поколения демонстрируют почти единодушную поддержку, для них СССР остаётся частью личной биографии. Молодёжь же чаще либо не поддерживает эту идею, либо не имеет мнения». Однако и среди зумеров нашлись бы голосующие «за». Как им теперь кажется. Глядя в неизвестное прошлое. Из хорошо известного сегодня. Где тупо-злобная ностальгия господствующего класса советского происхождения довела-таки до катастрофы.
Арифметические показатели отношения к СССР неизменны с 1998 года. Примерно с того времени, как пропаганда совностальгизма запущена государственным мейнстримом. Опять же, по классовому интересу номенклатуры. Но ВЦИОМ в своём комментарии не учитывает этого фактора. «Очевидно, что в долгосрочной перспективе отношение к идее СССР будет становиться более спокойным вследствие естественной смены поколений и постепенно из ностальгии перейдет в сферу исторической памяти, важной, но далёкой Ностальгия по СССР постепенно перестаёт быть объединяющим чувством и превращается в память старших поколений, которая естественным образом будет угасать со временем».
Так-то бы оно так… Если бы не война.
Виктор Тришеров, специально для «В кризис.ру»