Парламентские выборы в Южно-Африканской Республике обозначили исторический перелом. Партия Африканский национальный конгресс заметно не дотянула до абсолютного большинства. Впервые за тридцать лет современной государственности ЮАР. Шесть предыдущих голосований приносили АНК от 57% до 69%. Выборы 29 июня дали немногим более 40%. Большинство в Национальной ассамблее АНК сохраняет: 230 мандатов из 400. Но прежнему фактически монопольному правлению явно пришёл конец.

Второе место занял Демократический альянс: многорасовая либеральная оппозиция правительству Сирила Рамафосы набрала более 21%. Следом партия «Умконто ве сизве»: зулусские леворадикалы, отколовшиеся от АНК, с первого захода взяли почти 15%. Проходят в парламент «Сражающиеся за экономическую свободу» – ультралевацкая группировка с либертарианским названием привлекла 9,5% избирателей. На грани попадания зулусская националистическая партия Инката – почти 4%.

Почти полсотни партий не смогли протиснуться в Национальную ассамблею. Хотя тоже добились кое-какой поддержки. К примеру, левоцентристская партия «Хорошие» получила 18 тысяч голосов. А «Свободные демократы» – белые либертарианцы, борцы против обязательного медстрахования – без малого две тысячи.

Государственное устройство ЮАР специфично. Форму республики сложно определить в стандартных категориях. Президент избирается не всеобщим голосованием – значит, республика не президентская. Главу государства утверждают депутаты парламента – но республика не парламентская. Президент, избираемый парламентом, становится премьер-министром и возглавляет всю исполнительную власть.

Таким образом, характер и лицо власти определяет победившая партия. Не политики-харизматики, не госчиновничество, но и не парламент в целом. Именно партия, контролирующая парламент, а через него – правительство и основные институты государство и общества.

После отмены апартеида в 1994 году это был АНК. Некогда – легенда антирасистского освободительного движения. Но давно уже – партия собственной партийной элиты, опрокинувшая романтичные надежды.

История АНК насчитывает 112 лет. Основал его зулусский писатель и философ Джон Ланглибалеле Дубе. Под названием Южноафриканский национальный конгресс коренных народов. Нынешнее именование принято в 1923 году. Тогдашний АНК консолидировал чернокожих южноафриканцев, чаще всего этнических зулу и коса. С важным уточнением: члены Конгресса были людьми образованными, состоятельными, связанными с традиционной этноплеменной элитой. Боролся АНК в основном за права собственности племенных вождей (их земли постепенно присваивали британские колониальные власти) и за расовое равноправие в быту. Против унизительной пропускной системы – в те времена африканец на африканской земле не везде имел право шагнуть.

Идеологически АНК был консервативен. Тактически действовал сугубо в правовых рамках, методами мирного протеста. Когда в конце 1920-х более радикальный активист Иосия Гумеде пошёл на сближение с Южноафриканской компартией, его быстро одёрнули. Чернокожие интеллектуалы и традиционная знать готовы были сотрудничать с властями британского доминиона ЮАС. Хотя бы потому, что понимали опасность: из белого подполья поднималась тень Брудербонда.

Братство африканеров – мистики белого избранничества, кальвинисты голландского происхождения – уже формулировали принципы апартеида. От буров-африканеров исходил куда более жёсткий расизм, нежели от прагматичных англичан. Хотя основатели Брудербонда вообще не воспринимали туземцев как общественный фактор. Их ненависть заострялась против Британской империи. Вплоть до союза с гитлеровской Осью и подпольных диверсий.

В 1948 году Брудербонд пришёл к власти в лице Национальной партии. (Своеобразный «утешительный приз» Оси после глобального поражения.) В 1961 году африканеры провозгласили независимость ЮАР на принципах апартеида. Годом ранее в трансваальском Шарпевиле полиция расстреляла демонстрацию против закона пропусках.

Тогда в АНК сформировалось вооружённое повстанческое крыло – Умконто ве сизве («Копьё нации»; не путать с современной партией). Во главе стал Нельсон Мандела, выходец из правящей династии коса. Ещё недавно вдохновлявшийся мирным протестом в духе Махатмы Ганди.

В ЮАР развернулась партизанская война. Под командованием Манделы по его принципу: «Один белый – одна пуля». Уже в 1963 году Мандела был арестован, точнее, взят в плен полицейским спецназом. До 1990 года он находился в тюрьме на острове Роббен, у мыса Доброй Надежды. Стал всемирно известен как узник совести, гуманист и демократ. Со временем получил Нобелевскую премию мира. Так и не отказался от террора, хотя ему предлагали освобождение в обмен на декларацию о ненасилии.

До конца жизни – умер Мандела в 2013 году – он раздражённо отвергал попытки выставить его и соратников белопушистыми жертвами. Да, признавал он, мы хотели бороться мирно, но правительство апартеида не оставило такой возможности. Приходилось жестоко нарушать права белого человека – вести войну, стрелять, взрывать, убивать. По-другому быть не могло.

Но почитатели Манделы не слушали своего кумира. Повторяя бессмысленные мантры. Шарики да уточки, ленточки с фонариками… Нисколько они не интересуются, кем же в действительности был этот выдающийся человек. Мало найдётся исторически фигур, до такой степени мифологизированных. Сам Мандела оказался бессилен против мифа о себе.

Кстати, когда говорят, будто заключение Манделы было самым длительным в истории, это тоже не так. 27 лет – конечно, чудовищный срок. Но болгарский диссидент-националист Илия Минев провёл в коммунистических тюрьмах 33 года. Кубинский антикастровский партизан негр Эусебио Пеньяльвер – 28 лет. Таран в боях и «отрицалово» в тюрьмах, несгибаемый антикоммунист, добродушный весельчак Пеньяльвер был снисходителен к пленным карателям. И к Манделе тоже. «Нельсон герой своего народа, пример достоинства – говорил Эусебио. –  Но я не согласен с его отношением к кубинскому диктатору. А что ему приписывают самое долгое заключение, так это результат пропаганды. Не его вина».

Логика противостояния ввела АНК в союз с ЮАКП. Южноафриканский коммунизм – тоже весьма колоритное явление. Коммунисты ЮАР позиционировались как «единственная в стране многорасовая партия». Однако руководство и актив этих борцов за чернокожий пролетариат почти сплошь происходили из белой интеллигенции. Генсек Джо Слово, будущий министр в первом правительстве Манделы, вообще родился в Литве. ЮАКП являла собой штатную агентуру КГБ и ГРУ СССР. И довольно успешно подминала под себя массово-политический ресурс АНК и военно-диверсионный ресурс Умконто ве сизве. Этот альянс наложил непреходящий отпечаток и дорого аукнулся в будущем.

Ликвидация апартеида в ЮАР стала элементом мирового тренда демократизации, захлестнувшего мир в годы советской Перестройки. Демонтаж советского коммунизма и южноафриканского белого расизма шли параллельными курсами. Последний белый президент ЮАР – «южноафриканский Горбачёв» Фредерик де Клерк – осознанно выбрал Манделу как политического партнёра. Не с откровенными же гэбистами из ЮАКП решать вопросы.

Была ещё Инката – партия националистов-антикоммунистов во главе с зулусским вождём Мангосуту Бутулези. Но прямой потомок зулусских королей, которого считали иногда реинкарнацией Чаки Зулу, оказался слабоват как политик и заманеврировал сам себя. Кроме того, перестройщики де Клерка косо смотрели на племенное ополчение Инкаты. Военный министр Магнус Малан склонялся снабдить их оружием с армейских складов. Судьба ЮАР повернулась бы тогда иначе. Но разве это могли допустить в те-то времена торжества толерантности?!

В итоге получилось то, что получилось. К власти пришёл АНК. С апартеидом было покончено, но…  Пока в 1994–1999 годах президентом был Мандела, бюрократия АНК ещё удерживала декорум. Дальше ЮАР стремительно покатилась в хаотичную деградацию.

Самые развитые на Чёрном континенте социально-экономические позиции размывались и утрачивались. Безработица временами подскакивала до четверти трудоспособного населения. «Фейковые» социальные программы наращивали инфляцию. Преступность хлестала девятыми валами. В быту сводились расовые счёты: самая известная жертва – лидер африканерских радикалов фермер Юджин Тербланш.

Бюрократия АНК утверждала своё господство в альянсе с прагматиками из прежней белой элиты. Которые вполне приняли новое положение на условиях бизнес-сотрудничества с государством. Пример – нынешний министр внутренних дел Аарон Мотсоаледи, настолько увязший в бизнес-отношениях с белым предпринимателем Луи Сименсом, что подозревался в его убийстве. Как и экс-генсек АНК Эйс Магашуле, вообще исключённый из партии за перебор криминала.

Взять хотя бы нынешнего главу государства и правительства. Внук шахтёра, сын чернокожего полицейского и бутлегерши, Сирил Рамафоса начинал со студенческих антиапартеидных протестов. Побывал в тюрьме. Формировал шахтёрский профсоюз. Побывал генсеком АНК. После апартеида ушёл в бизнес. Именно он возглавлял смовет директоров горнодобывающей компании Lomnin во время шахтёрской забастовки на платиновой шахте Марикана. Он затребовал полицию на подавление. Расстрел бастующих поставлен в один ряд с Шарпевилем. Не прошло шести лет, как вернувшийся в политику Рамафоса стал президентом ЮАР. Подобно прочим деятелям АНК, не упускает случае напомнить о своих заслугах перед трудящимися массами.

Падение поддержки АНК более чем закономерно. Стоит скорее удивиться, как долго удавалось этого избегать. Тут, пожалуй, помог предшественник Рамафосы – бесшабашный зулусский национал-коммунист Джейкоб Зума не получил даже начального образования, зато мастер говорить с народом. После президентства был привлечён за коррупцию, осуждён за неуважение к суду, обиделся, порвал с АНК и создал партию «Умконто ве сизве». Которая на безудержном популизме оттянула голоса от правящей бюрократии. За счёт электората АНК приподнялись и «Сражающиеся за экономическую свободу» – конгломерат молодёжных группировок под марксистско-ленинскими, ченеваристскими, прокитайскими и чернорасистскими лозунгами. За экономическую свободу они сражаются подчас довольно успешно, особенно на ниве рэкета. Лидер партии Джулиус Малема мог себе позволить разбрасывать купюры даже с вертолёта. В идеологии «сражающиеся» без труда соединяют восхваление Тома Санкары, Каддафи и Си Цзиньпина.

Партии Зумы и Малемы празднуют подъём. Но бенефициарами их успехов оказались либералы из Демократического альянса. Они теперь не только вторая политическая сила страны. В новых условиях, когда АНК потерял привычное большинство, ДА может претендовать на учасие во власти.

Существует ДА уже четверть века, за это время увеличил электоральную поддержку на порядок – с 2% до более 20%. Историческая традиция Альянса уходит в партии англоязычной общины старой ЮАР – выступающие за расовое равноправие, против апартеида и белого расизма. Как теперь – против авторитаризма, бюрократической коррупции и чёрного расизма.

Внешняя политика АНК играла на руку путинскому Кремлю. ЮАР занимала видное место в африканских политпроектах РФ. И даже в глобальных, формата БРИКС. Конечно, ЮАР не ЦАР, «вагнеровцев» сюда не пустят. Но Путин пользовался каждой возможностью продемонстрировать близость с Рамафосой. Даже чуть не подставил его, собравшись на саммит БРИКС в ЮАР, где его обязаны были арестовать по ордеру МУС. Рамафоса всё же упросил избавить от такой чести.

В главной войне современности правительство АНК занимает позицию, объективно выгодную Москве. Посредничество, переговоры, диалог… Здесь налицо резкий контраст с Демократическим альянсом. Лидер ДА Джон Стенхёзен весной 2022 года побывал в Украине: «Мы не смеем делать вид, будто эта война не касается нас. И не смеем оставаться “нейтральными”».

Власть в ЮАР пока ещё не сменилось. Но политика начинает меняться.

Роман Шанга, специально для «В кризис.ру»

(Visited 31 times, 1 visits today)

У партнёров