Кто бы подумал, но Валентина Матвиенко отмечает сегодня 77. Скоро полтора десятилетия, как она председательствует в Совете Федерации. Глава РФ благодарит за «многогранную деятельность на ответственных государственных постах». Премьер-министр отмечает «эффективность совершенствования законодательства». Патриарх желает «крепости сил на благо Отечества». Не комсомольские посиделки лет пятьдесят назад. Третье лицо государства. «И угрюмая тень преступления» отпечатана теперь явственнее.
Родом из украинской Шепетовки, выпускница Ленинградского химико-фармацевтического института, ни по специальности ни дня не работала. С начала 1970-х по середину 1980-х — аппарат ВЛКСМ, дослужилась до первого секретаря комсомольского обкома. Кличку, связанную со стаканом, и метод руководства «буду ругаться матом» знал откуда-то весь Ленинград. В 1984 году возглавила Красногвардейский райком КПСС.
Партийный секретарь тех лет — хозяин не чета нынешнему главе администрации. Это была мистерия власти. «Либо он орёт, либо на него орут» — а тут придётся ей и на неё. Женщины не подпускались к должности первого секретаря даже 8 Марта. В истории ленинградской парторганизации Матвиенко осталась единственной. Случайностей таких не бывает. Значит, уникально смогла.
Стоит ещё добавить: индустриальная «Красная гвардия» была серьёзным местом. Мотор промышленной и строительной отчётности для Ленинградского обкома КПСС. Первый секретарь здесь командовал директорами таких предприятий, как «Пластполимер» (Охтинский пороховой) или «Баррикада». Не всякому мужику дано. А кадры «красногвардейские» ковались легендарно. На бурное будущее Питера и России. Взять хотя бы Андрея Волова, он же Андрей Маленький — из мафиозных легенд следующего десятилетия. Первый секретарь РК КПСС и инструктор РК ВЛКСМ смолоду могли многому друг друга научить.
Тогдашняя элита не суетилась и не мелькала. Появлялись на олимпе, вещали голосом с Синая («Граждане СССР! Рационально используйте природные ресурсы!»). Даже на районном уровне. Матвиенко была странным исключением. Не то, чтобы общалась с подданными — такое тут же засекалось как недопустимое «панибратство с рабочими», на чём карьера и схлопывалась. Но она как-то ухитрялась вламываться в быт. Через слово демонстрируя безграничное партийное презрение к «населению» (партийно-советский заменитель термина «чернь»). Отвечали ей, впрочем, тем же. Кого ещё из секретарского корпуса называли на кухнях «Валька».
Перестроечный разгар конца 1980-х: Матвиенко — зампред Ленгорисполкома по образованию и культуре. Председателем был, кстати, Владимир Ходырев. Но тут Валентина Ивановна как-то начинала сдавать. Голос брало «население», а к такому повороту Матвиенко не готовилась. Тут ведь матом ругаться будет себе дороже. На Съезд народных депутатов избиралась, разумеется, не избирателями округа, а по квоте Комитета советских женщин (вот какой толерантный бэкгруанд, кстати, только кто теперь помнит). Но мудро предпочитала молчать. Такие, как она, в ту эпоху предпочитали, чтобы о них забыли. Так и случилось, когда из разгроханного в 1991-м государства Матвиенко перебралась послом на Мальту. Чего не заметил никто.
Она автоматически переоформилась из посла СССР в посла РФ. Без всяких партийных комплексов. Послужила в центральном аппарате МИДа. Заметим, именно в годы, когда министром был никто иной, как Евгений Примаков, тяжеловес просоветского консерватизма. Потом переехала послом в Грецию. Все продолжали не замечать. Пока не взорвалась дефолтом 1998-го российская экономика и не водрузился в премьерах тот же Примаков. Матвиенко вызвали из Афин в Москву. Заместительницей председателя правительства.
В мрачные дни сентябрьские дни 1998-го именно она сценически выразительно олицетворяла реванш КПСС. Не Юрий Маслюков (экс-член Политбюро), не Вадим Густов (экс-секретарь Кингисеппского горкома). Они тоже стали примаковскими вице-премьерами, к тому же первыми. Но их не знали. А вот Валентину Ивановну вспомнили сразу. «Снова коммунисты как тогда, снова мы сдаём пустую тару…»
Снова показала она свою уникальность. Вице-премьер по социальному блоку позиция несильная. Однако в первые, если не единственные, вице-премьеры продвинулась как раз Матвиенко. Социалка вдруг стала влиять на распределение административных прерогатив, финансовых потоков, кадровых назначений. Таранно, по-комсомольски, отстаивала Матвиенко положение кабинета и собственный в нём руководящий статус. Не было уже в правительстве Примакова, прошлись по кабинету Сергей Степашин, Владимир Путин, Михаил Касьянов — Матвиенко символизировала устойчивость в прежней должности.
Если что-то ей не удалось, так это десантироваться в Смольный на губернаторских выборах 2000 года. Так наметил Путин. К этому готовились серьёзные люди в городском чиновничестве и бизнесе. «И Валю ждал нетерпеливо их легкомысленный восторг», — перефразировали пушкинскую «Полтаву» продвинутые обозреватели. Но четверть века назад кремлёвскому владыке приходилось учитывать мнение региональных элит. Более того, как ни поразительно, мнение избирателей тоже. Странные бывали времена.
Петербургские избиратели Валю не ждали. Предпочитали оставить, каков ни есть, Владимира Яковлева. Путин сам отозвал Матвиенко. Понадобились ещё три года, чтобы из Кремля стало можно менять начальников Северной столицы. И то в 2003 году Матвиенко пришлось конкурировать на выборах, прорываться в два тура. А уж собирать подписи она не решилась вообще. Стала единственным кандидатом с денежным залогом вместо подписей. И едва не сорвалась в истерию, когда не смогла пройти с первого голосования.
«Валентина Ивановна боролась с диссидентами, я — с бандитами. Нам трудно друг друга понять», — сказала на дебатах кандидат Анна Маркова, бывшая милицейская оперативница-каратистка. Город с ней соглашался. Но уже махнул рукой, понимая, что Путин проведёт креатуру правящей Москву. Во втором туре к урнам пришли меньше трети избирателей. Из них почти две трети сподобились опустить бюллетень за «эту странную картину — Москвиенко Алевтину».
Губернатором она была не слабее, чем секретарём и вице-премьером. Когда рычаги в её руках, она умеет ими пользоваться. Петербургская администрация сделалась политическим фактором федерального масштаба. Именно здесь в 2007 году, к примеру, обкаталась тактика подавления уличных протестов. Вообще путинская малая родина превратилась в его оплот. «Путин–Путин–Путин–«Единая Россия»–Матвиенко–спорт–погода» — кратко излагалась сводка государственных новостей.
Президент говорил: «надо». Бывшая и нынешняя партия в лицо бывшей первой красногвардейки отвечала: «есть!» Питерская «градоматерь» со второй половины 2000-х однозначно была вписана в элитную верхушку режима. Последние сомнения отпали летом 2006-го, во время саммита G8 в российской Северной столице. С феноменальной помпезностью, силовым закрытием города и странными «эскадронами», блокировавшими левых активистов. Матвиенко даже заглянула на Кировский стадион — полюбоваться на законопослушание участников «Социального форума».
Смольный при Матвиенко оставил сложные игры Яковлева по усилению собственного промышленно-финансового лобби. Пришли федеральные олигархические структуры с кремлёвского благословения. Мощные вливания позволили надуть «питерское просперити». Тут и там рассекали город синие заборы эксклюзивных строительств. «Нацпроект “Заборостроение”» называли это в последних частично независимых медиа. «Слишком много в городе газет», — быстро среагировала губернатор.
На матвиенковскую эру пришлось подавление крупнейшей альтернативной структуры Петербурга. Лидер «тамбовского бизнес-сообщества» Владимир Барсуков несколько раз отклонил бизнес-предложения не только сечинской «Роснефти», но и Сергея Матвиенко-младшего. Кончилось арестом, веером обвинений и почти четвертьвековым сроком. Это был главный триумф её власти.
Губернская восьмилетка Валентины Ивановны завершилась в 2011 году. Надвигались большие дела, совсем уж бессмысленный «десантник Серёга» Миронов не годился даже в спикерах верхней палаты. Для патентовки в «сенате» требовался статус муниципального депутата. Выборы в «Красной реченьке» проводились спешно и практически тайно. Вновь узнавалась «Валькина манера», стаканная проломность. Скандал на этой реченьке испортил всю церемонию прощания с Петербургом. Зато получила депутатство, управдомство и кресло председателя СФ. Следующее за президентским и премьерским по формальной иерархии.
Она обеспечила Путину законодательный монолит. Что в палате сидят роботы, все знали и до Матвиенко. Но так их вышколить всё-таки надо было уметь. На райком и далее она назначалась не зря. Репрессивные законы штамповались с машинным изяществом.
И подошёл час, когда игры совсем кончились. Театр марионеток под её председательством выкатил «правовую базу» войны: ритуальные отмашки Путину на применение войск и захваты украинских земель. Так, в порядке процедуры, Валентина Матвиенко стала военной преступницей. Да ещё из первого ряда. Долго к этому шла. Но кто ищет, тот находит.
Внушителен багаж к 77-летию. Есть что вспомнить. От заштатного Химфарма («Учиться очень легко, буквально ничего делать не надо!» — заманивали студентки школьниц) — в верхний эшелон кровавой диктатуры. Будничная номенклатурная карьера. С некоторыми, правда, личностными изысками. И пожалуй, отмечанием двухсемёрочного юбилея прикрыта отправка на покой. Партийно-коммунистическая гвардия брежневской закваски отслужила Путину своё. Правящий класс меняет доминирующую генерацию. Матвиенко не «сорокалетний менеджер».
Но недопустимым легкомыслием было бы снова её забыть.
Роман Андреев, специально для «В кризис.ру»