«Я так люблю свою родину, что и пули не боюсь, и тюрьмой меня никто не запугает. Я пойду и сяду, если это нужно моей родине, если это хоть как-то поможет моей стране», — эти слова произнёс сегодня отставной полковник грузинской полиции Звиад Харазишвили, более известный как Хареба. Недавний столп карательного аппарата готовится к тюрьме. Богатый опыт подсказывает: колесо режима не остановится на новом обороте. Кто-кто, но Хареба знает.
До прошлого июня полковник Харазишвили возглавлял в МВД Грузии департамент особых поручений (ДОП). Проще сказать, командовал полицейским спецназом. Ударный кулак «Грузинской мечты» свирепо разгонял сторонников евроинтеграции в конце позапрошлого года. Премьер-министр Ираклий Кобахидзе особо отмечал высокий стандарт спецназа под командованием Харазишвили. После этой трамбовки уже не составляло проблем добивание разрозненных протестных вспышек. Вроде наивно-сумбурного «всенародного собрания» 4 октября. Власти намеренно демонстрируют жесть, отправляя на семилетний срок всемирно известного певца Паату Бурчуладзе.
Подавление протестов 2024-го закрепило новый рубеж диктатуры. Сбросил последние маски неформальный, но верховный правитель Грузии — основатель и почётный председатель «Грузинской мечты», российско-грузинский миллиардер, рядовой депутат парламента Бидзина Иванишвили. Шаг за шагом ликвидируется оппозиция. Всеохватный контроль правящей группировки уже не ограничивается политической системой и экономическими активами. Государство подминает информационные потоки проникает с социальный быт и культуру. В идеологии режима появились путиноидные мотивы «традиционных ценностей», «духовных скреп», агрессивного антизападничества.
До прямого и открытого альянса с РФ пока не доходит. Всё же оккупацию пятой части территории не может принять ни один режим. Но резко обращён вспять прежний ход в Европу. Цивилизационно Грузия оказалась «в нигде». Самое удобное положение для закукленной олигархии.
Полковник Харазишвили внёс во всё это мощный вклад. С чувством законной гордости, чего не скрывал в интервью. Однако всего через полгода после триумфа Хареба внезапно оказался в отставке. Вслед за начальником Службы госбезопасности Григолом Лилуашвили (ныне уже в тюрьме) и министром внутренних дел Вахтангом Гомелаури. Веерное снятие ведущих проверенных силовиков ошарашивало наблюдателей. В силовых структурах завертелся калейдоскоп. В СГБ за год сменились четыре начальника, в МВД три министра. Не говоря о карусельных перемещениях по горизонтали. Такое обращение с доверенными и проверенными даже удивляло экспертов.
А вчера прозвучал набат. Арестованы пятеро подчинённых Харебы. Имена не оглашены, но известно: двое действующих трое отставных. Брали сотрудники Генеральной инспекции МВД (аналог службы собственной безопасности). По инициативе Следственной части Тбилисской прокуратуры. Само по себе это бы куда ни шло, но поразительны обвинения. Пункт «б» части 3 статьи 333 УК Грузии: превышение служебных полномочий с применением насилия при отягчающих обстоятельствах. Статья 154: воспрепятствование работе журналиста. Конкретно — избиения при разгонах.
Избиты были трое: Леван Хабеишвили, Звиада Маисашвили, Гурам Рогава. Хабеишвили — один из лидеров Единого национального движения (ЕНД, партия Михаила Саакашвили). Сейчас сам в тюрьме как радикальный оппозиционер. Маисашвили — активист-демонстрант. Рогава — известный политобозреватель, тогда работал на телеканале Formula. Его били сильнее всего.
На тот момент действия карателей являли привычное дело. Недаром Хареба не скрывает возмущения: «Ребята ничего плохого не сделали». Просто выполняли приказ, как он сам. Поэтому и не видит экс-командир спецназа никакой справедливости в сливе костоломов за избыточную токсичность.
Внезапная активность прокуратуры спустя полтора года действительно не акт справедливости. Нет здесь и уступок Западу, не говоря об оппозиции. Есть инвентаризация силового ресурса. Под зачистку попадают каратели, возомнившие, будто право насилия — их неотчуждаемая собственность. Тогда как это функционал режима, полученный от Иванишвили. И да, арест пятерых — сигнал Харебе. Слишком публично кичился он своими «расстрельными списками». Слишком походило его командование на вдохновлённую самодеятельность. Слишком много вообразили о себе такие ветераны-силовики. Тем болезненнее процедура вразумления. По концовке от того же Иванишвили.
Есть ещё одна, более канцелярская сторона. Происходит масштабная перегруппировка в полиции и госбезопасности. На руководство СГБ переведён из МВД генерал-майор Гела Геладзе. За ним последовал полковник Роман Карцивадзе, преемник Харебы на спецназе. Внушительный десант из МВД рассаживается по креслам СГБ. Между этими ведомствами в Грузии, как и везде, сложно-тяжёлые отношения. «По-милицейски» — было ругательством в КГБ Грузинской ССР ещё во времена Алекси Инаури. В нынешнем туре противостояния полиция подчиняет тайную полицию. СГБ превращается в специализированный филиал МВД по части политических репрессий, компромата и прослушек.
Министром внутренних дел назначен полковник (присвоение генерал-майора пока впереди) Сулхан Тамазашвили. До того глава правительства Аджарии, ранее начальник полиции Тбилиси. Именно он отвечал за удержание ситуации в столице. Хотя не афишировался как Хареба. Потому обеспечен теперь благоволением Иванишвили.
Тамазашвили представляет влиятельный в грузинской элите кахетинский клан. Основанный при руководящем участии генерал-майора Тамаза Тамазашвили-старшего. «Кахетинцев» отличает жёсткая проломность в борьбе за активы: семейная спайка, контроль над тендерами, прессование и подавление, МВД как дом родной. Стилевая особенность при этом — ментовские привычки советских времён, разгульный цинизм, презрительное безразличие к идеологическому ханжеству.
Противостоит «кахетинцам» клан Кобахидзе, укомплектованный администраторами и политиками новой генерации. Не столько по родству, сколько по набору. Ключевые фигуры — тот же Мдинарадзе, председатель парламента Шалва Папуашвили, экс-начальник СГБ Анри Оханашвили, министры иностранных дел и экономики Мака Бочоришвили и Мариам Квривишвили. Здесь больше внимания к юридизму и «духоскрепству». Неоспоримое лидерство принадлежит премьеру Кобахидзе-младшему. В близкой тениугадывается его отец Гия Кобахидзе-старший, некогда советник Эдуарда Шеварднадзе, символизирующий связь времён.
«Кахетинцы» — словно выстрел из прошлого. Модель жизнеустройства эпохи Василия Мжаванадзе. Узы личной преданности, семейственность, крышевание по старинке, пышные застолья, «напомни, дорогой, свою фамилию». Их не спутаешь с «кобахидзевцами», словно вышколенными при «генсеке КГБ» Юрии Андропове. Соответственно. Форпостом клана являлась СГБ после Лилуашвили.
К клановому фактору Иванишвили относится настороженно. Но не рушит до основания. Действует тоньше, виртуознее. Кобахидзе остаётся в премьерах, даже наращивает политико-административное влияние. А вот СГБ из-под него демонстративно вывернута и передана в конкурирующее ведомство под контроль конкурирующего клана. С другой стороны, в «кахетинском» клане два лидера. Тамазашвили-младший отправлен руководить МВД. Экс-премьер Ираклий Гарибашвили, предшественник Кобахидзе, отправлен в тюрьму.
Эти расклады имеют прямое отношение к судьбе Харебы и его боевиков. Хареба не принадлежал к клану в полной мере, но считался надёжным орудием «кахетинцев». В его фигуре отразилось многое из соответствующей ментальности. Аресты спецназовцев и сгущённые тучи над экс-командиром — упреждающее одёргивание нового министра. Не забывать о красных линиях. В этом свете становятся вполне понятны вскользь брошенное в сегодняшнем интервью Харазишвили: «Наверное, сдали свои же изнутри — чтобы самим остаться в тепле, а других подставить». Есть от чего озлиться, кто бы спорил.
Новый начальник ДОП после перевода Карцивадзе пока не назначен. Спецназ непосредственно курирует министр Тамазашвили. Это не случайная вакансия, а сознательная пауза: режим ищет нового технократа насилия. Возможно, на этот пост взойдёт полковник Теймураз Купатадзе, начальник охранной полиции (аналог УВО). Это имя, как правило, звучит в паре с другим: полковник Важа Сирадзе, начальник полиции Тбилиси (то есть, преемник Тамазашвили). Оба полковника — значимые фигуры «кахетинской гвардии». Это благоволение министру — можно довериться.
Правление «Грузинской мечты» модифицируется под реалии 2026 года. Вместо экспрессивных костоломов — системные чистильщики. Можно предвидеть тактику осеннего политического цикла: превентивная изоляция оппозиционных лидеров через ресурсы СГБ, цифровая слежка, задержания «строго по закону». Власти сделали выводы: шумное насилие рождает ярость, репрессии по-тихому рождают безнадежность. Автократии умеют жертвовать одиозными исполнителями. Новая карательная система Грузии будет опаснее прежней: кулак в канцелярской перчатке, рутинно запроцедуренный террор.
Если элита позволяет себе погружаться в такие сложные игры, приходится признавать полную раскатанность оппозиции. С грустью, надо полагать, наблюдает происходящее из-за решётки экс-президент Саакашвили. Он не оставил политических наследников своего уровня. ЕНД не явилось общественной самозащитой. Не стали бастионом сопротивления даже криминальные группировки. Легендарные воры в законе, боссы неистребимой тени, только что прошерстены силами Геладзе и Карцивадзе. Ждут очереди. По крайней мере, уворачиваются от конфронтации с государством. Любой намёк на вооружённую вольницу в духе «Мхедриони 2.0» аннигилируется мгновенно. Раньше, чем потенциальные продолжатели Джабы Иоселиани успевают что-то осознать.
В общем, дослужился Хареба. Даже если явное предчувствие «пойду и сяду» всё же обманет. «Дальняя дорога, на сердце тоска, смутная тревога бьётся у виска. Дальняя дорога – вечная сестра. Поздних сожалений к нам пришла пора».
Сергей Казанов, специально для «В кризис.ру»