35-я годовщина Августа-91 государственно проигнорирована в РФ. Никаких официальных мероприятий. Властно предписано: не помнить. Разве что скромная конференция с выставкой в опальном Ельцин-центре и екатеринбургский концерт рок-группы «Мегаполис». Готовится, правда, нечто на День госфлага в субботу. Но 22 августа отмечается не освободительный порыв, не победа людей над режимом, а символика правящей кремлёвки. Российский триколор давно не знамя демократии. И действительно, неловко вспоминать.
Современная Российская Федерация исторически происходит именно оттуда. Коммунистический ГКЧП пытался сохранить единый СССР. Не только подавить демократические и национальные движения, но и закрепить приоритет кремлёвского центра над региональными бюрократиями. Это не устаивало избранного президентом РСФСР Бориса Ельцина и сгруппированных вокруг него чиновников новой генерации. К примеру, ленинградский мэр Анатолий Собчак горой стоял в те дни за российского президента Ельцина. А председатель комитета по внешним связям ленинградской мэрии подполковник КГБ Владимир Путин стоял за мэра Собчака. И значит, тоже за Ельцина. Боролся с ГКЧП.
Ныне идеологическая доктрина и государственная политика правящего режима РФ тотально враждебны духу Августа 1991 года. Любое упоминание о революционном гражданском сопротивлении — экзистенциальная угроза кремлёвке. Поэтому режим, происходящий из тех событий, последовательно стирает их из официального исторического календаря. Возникает историко-юридическая шизофрения: власть, возникшая из сокрушения ГКЧП и распада СССР, возводит себя к тому же СССР и тому же ГКЧП. И нельзя не признать: кремлёвка права в этом самоосознании.
Они действительно продолжают Советский Союз. Не горбачёвский, а коренной — ленинско—сталинский, брежневско—андроповский. Синтезируют коммунизм с нацизмом и самодержавно-крепостнической традицией. Отовсюду берётся всё худшее. И опять же, нельзя не признать: они усилились этим.
Свирепость гэбистского реванша. Цинизм олигархической коррупции. Жесть кроваво-мразотной идеологии. Устойчивость социальной иерархии номенклатурного дворянства. Эти не комплексовали бы, подобно гэкачепистам. Эти дули бы до горы по уши в крови. Как и делают от Чечни до Мали, от Сирии до Украины. А теперь уже и в России: Ухта и Тверь, Урал и Сибирь, вплоть до Москвы — из года в год убивают на месте десятками. Мрачное сбережение власти. Культ кладбищенской стабильности. Урок, извлечённый ими из краткой эпопеи ГКЧП.
Российское общество образца 1991 года избаловалось годами Перестройки. Обрело вкус к правдивому слову и реальности перемен. Произошло удивительное, даже странно быстрое привыкание к человеческим понятиям. Горбачёвская шестилетка поразительно перехлестнула семь десятилетий советского тоталитаризма. Подсознательна ощущалась сила масс и бессилие путчистов. Сотни тысяч решились выйти на улицы. Этим и определился исход того столкновения.
Теперь враг не тот. Такого не ждали. Не рефлексирующий Михаил Горбачёв, не трясущийся Геннадий Янаев. И перед чудовищным обличьем режима, перед путинской кровавой готовностью как-то пригасла перестроечная решительность. Вместо громоподобного «Долой!» — «яблочная» суета про какие-то «выборы», явлинское мямлянье по судам, надеждинский цирк под Эйфелевой башней. Покорные шаги Льва Шлосберга в застенки «вашей чести». Память о перестроечной тепличке, розоватость тогдашних представлений, мечты о возврате не могут служить опорой.
Ошарашенность «хор.ру» украинской обороной и партизанским сопротивлением проистекает оттуда же. Как удачно сдался ГКЧП. Отчего бы и теперь не сдаться всем. Вот оно и вернётся… Короче, «встретимся в суде».
Не ждали. Но дождались. Не митинг, не голос в урну — добровольческий отряд, ячейка вооружённого подполья, крепость маргинального двора, агитация в шалмане и подворотне. Ничто иное не тянет на политику в России. Формат 1991-го изжит. Следующий виток российской спирали раскручивается сильно иначе. Если это понято и прочувствовано, значит, не зря был тот Август.
Никита Требейко, «В кризис.ру»